Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Шрифт:
Воины доложили Цао Нину, и тот попросил юаньшуая разрешить ему повидаться с отцом.
— Поезжай, — разрешил Юэ Фэй. — Попробуй уговорить его сдаться. Я обещаю ему прощение.
Цао Нин вскочил на коня и выехал за ворота лагеря.
При виде сына в латах и одежде сунского воина Цао Жун пришел в ярость:
— Мятежник! Ты и перед отцом не хочешь сойти с коня? До чего ж обнаглел!
— Батюшка, отныне я сунский военачальник, — с достоинством ответил Цао Нин, — а не только ваш сын. Почему вы не хотите тоже вступить на праведный путь? Если вы это сделаете, ваши потомки будут счастливы! Подумайте хорошенько над моими словами!
— Ах ты сукин сын! — рассвирепел Цао Жун. — Так для тебя собственная слава дороже, чем верность правителю? Следуй за мной! И пусть наш повелитель Учжу вынесет тебе приговор!
— Батюшка, я недавно узнал, что когда-то вы были сунским губернатором, а потом изменили государю, — продолжал Цао Нин. — Почему вы не последовали примеру Лу Дэна, Чжан Шу-е, Ли Жо-шуя, Юэ Фэя и Хань Ши-чжуна? Ведь это вы сдали чжурчжэням оборону на Хуанхэ? Вы видели, как сунских императоров увезли в плен, и не возмутились! Чем же вы отличаетесь от зверя? Не хотите меня слушать — уходите!
— Скотина! Ты смеешь таким тоном разговаривать с отцом?! — Цао Жун выхватил меч и бросился на сына.
Цао Нин тоже вышел из себя. Сверкнуло его копье, и Цао Жун замертво рухнул с коня. Сын приказал воинам забрать труп и ушел в лагерь докладывать Юэ Фэю о выполнении приказа.
Юэ Фэй был поражен.
— И как у тебя поднялась рука на отца? Не захотел покориться — и пусть его! Своим поступком ты нарушил священный закон родственных отношений! Нет, я не могу держать тебя здесь! Уходи, куда хочешь!
«Юаньшуай прав: я совершил тягчайшее преступление, и мне не место в этом мире!» — подумал Цао Нин и сказал Юэ Фэю:
— Да, я по неразумению своему нарушил долг верности и сыновнего послушания, и мне стыдно смотреть людям в глаза!
Он выхватил из ножен меч и вонзил себе в грудь.
Юэ Фэй распорядился отрубить Цао Нину голову, выставить на один день на шесте за воротами лагеря, а затем снять и устроить почетные похороны.
Так как Цао Жун был изменником, его отрубленную голову отправили в Линьань.
Когда Учжу доложили, что Цао Нин убил Цао Жуна, цзиньский полководец сказал:
— Да, переход Цао Нина на сторону сунов — это одно дело, а отношения отца с сыном — совсем другое! Посмотрим, что теперь сделает Юэ Фэй! Если он оставит у себя злодея, посягнувшего на жизнь родного отца, его перестанут считать достойным полководцем!
Едва он это сказал, как вбежал воин с докладом:
— Великий повелитель, голова Цао Нина выставлена на шесте перед сунским лагерем!
— Вот это настоящий полководец! — всплеснул руками восхищенный Учжу. — Недаром идет о нем слава! Пока у сунского императора есть такие люди, напрасны мои мечты овладеть Срединной равниной!
— Великий повелитель! — крикнул у входа другой воин. — Ваньму Точи и Ваньму Тоцзэ привели скованных цепями коней и ждут ваших повелений у ворот лагеря.
Обрадованный Учжу немедленно приказал пригласить прибывших в шатер и сказал им:
— Много лет мы обучали этих коней, и сейчас они должны принести нам победу! Завтра вы оба вступите в бой и схватите Юэ Фэя!
На следующий день оба полководца повели войско к сунскому лагерю. Когда воины донесли Юэ Фэю о приближении врага, юаньшуай спросил своих военачальников:
— Кто из вас готов сразиться с чжурчжэнями?
Из толпы выступили Дун Сянь, Тао Цзинь, Цзя Цзюнь, Ван Синь и Ван И. Юэ Фэй дал каждому по пять тысяч воинов, а Дун Сяня назначил старшим.
Когда Дунь Сянь и его подчиненные подошли к цзиньскому войску, то впервые увидели Ваньму Точи.
Глаза огромны, Вздернут нос, И птичий клюв На волчьей голове. Семь-восемь чи — Верзилы рост! А две руки — Кувалды две! На голове Густая прядь волос, На глади щек — Как будто красный лак: Да это Ван Янь-чжан [20] , А коль не так — Тогда Чжан Фэй [21] , Оборонявший мост!20
Ван Янь-чжан— известный своей храбростью военачальник императора Мо-ди (913–922).
21
Чжан Фэй(Чжан И-дэ) — прославленный военачальник царства Шу (III в.), который на мосту Валин один сумел приостановить наступление вражеской армии.
А когда взглянули на Ваньму Тоцзэ, то увидели:
Шлем — львиный зев, На шлеме — хвост павлина, Черны и гладки Латы исполина. Лицо — рябое, Дышит диким гневом, Глаза — навыкате, Стреляют вправо, влево… Закованы в железо Руки, тело, Клыки шакала Заменяют стрелы, Послушный конь Кусает удила, То не с небес Спустился ль демон зла?Дун Сянь тронул коня, выехал вперед и окликнул:
— Эй, кто вы такие? Назовите ваши имена!
— Я — Ваньму Точи, полководец великого государства Цзинь, — отвечал первый, — а со мной — полководец Ваньму Тоцзэ. Повелитель приказал нам схватить Юэ Фэя. А ты кто такой? Уж не Юэ Фэй ли?
— Брось хвалиться, подлец! — в гневе отвечал Дун Сянь. — Наш юаньшуай не станет марать рук о такую скотину, как ты!
Дунь Сянь взмахнул секирой. Ваньму Точи копьем отразил удар и сам сделал выпад. После нескольких схваток Ваньму Тоцзэ, наблюдавший за боем, убедился, что брату одному не одолеть противника, и решил помочь. Навстречу ему тотчас же двинулись Тао Цзинь и остальные военачальники.
Разгорелась ожесточенная битва.
Блестят на солнце мечи и секиры Вокруг боевых знамен, Запахом смерти над полем брани Воздух уже напоен. Темнеет небо, Мрачнеет земля, Облако скрыла Туманная мгла. И все ж как молнии блещут копья На поле смертельной борьбы, Драконам диким подобные кони Ржут, встают на дыбы… Словно стала Земля кипеть, Тут и там Торжествует смерть. Честные люди здесь защищают Родину, свой очаг, Богатыри, полководцы, воины Рубят врагов сплеча. После неистовой пляски смерти Осталась груда костей, И пролилась бурливым потоком Кровь врагов и друзей…Чжурчжэни не выдержали натиска доблестных сунских военачальников и обратились в бегство.
Ваньму Точи во весь опор помчался обратно, к своему стану.
— Лучше не гонись за мной, сунский воин, — погибнешь! — кричал он Дун Сяню. — У меня припасена для тебя ловушка!
— Не страшны мне твои ловушки! — крикнул в ответ Дун Сянь и подхлестнул коня.
Не о Дун Сяне ли и его погоне за чжурчжэнями сложены стихи:
Пять полководцев-тигров, Пять славных богатырей, Смерти б не избежали Ни с копьями, ни с мечами. И тысячи тысяч воинов, Десятки тысяч коней В тот день рассеяны были На этом поле песчаном…