Чтение онлайн

– Что я должен сделать?
– спросил Ньёр у дракона, и малыш плавно перелетел к деревьям. Одно из них протянуло ему свою ветку, и змей опустился на неё. Повиснув вниз головой, словно летучая мышь, он стал пристально следить за Пеплохватом.

– Жизнь совершает круг, - произнёс маленький дракон.

– Круг, круг!
– вторил ему ворон, перескакивая с ветки на ветку. Синяя змея неслышно шипела, обвив своим телом могучий ствол дерева.

Ньёр непонимающе посмотрел на маленького дракона. Тот, распахнув песчаные крылья, взмыл в воздух и вновь опустился на плечо юноши. Внезапный порыв ветра едва не сбил Пеплохвата с ног, и молодой король с трудом удержал равновесие. Сердце в груди сжалось от боли, причиняя невыносимые страдания. На мгновение Змею показалось, что он умирает. Перед глазами всё начало меркнуть. А потом яркая вспышка ослепила его.

– Жизнь совершает круг.

Когда Ньёр открыл глаза, он увидел, как чёрный ворон сорвался со своего дерева и бросился к синей змее. Обхватив её тело своими когтями, он взмыл в воздух, и его громкий крик ещё долго разносился по округе. Кости у третьего древа неожиданно зашевелились и с отвратительным скрежетом начали подниматься, образуя тело могучего дракона. Мёртвый ящер встал на ноги и издал пугающий рёв. Но чёрный ворон не собирался выпускать змею. Опустив её на своё дерево, он слетел вниз и распахнул могучие крылья. Птица и дракон сцепились в ожесточённой схватке, колотя друг друга лапами. Ворон бил противника клювом, оставляя на старых костях глубокие трещины. Но исход сражения уже был предрешён богами. Мёртвый дракон издал громкий вопль и обратился в прах. Земля под ним вспыхнула ярким пламенем.

– Круг, круг, круг!
– прокричал песчаный дракончик, и из темноты неожиданно показалась огромная белая лиса. Она бросилась к ворону и схватила зубами его угольно-чёрное крыло. Птица отчаянно забилась, пытаясь вырваться на свободу, но хищник не выпускал его и швырял из стороны в сторону.

– Она убьёт его!
– закричал Ньёр и попытался сделать шаг, но дракон впился в его плечо когтями, заставляя отступить назад. Пеплохват мог лишь бессильно смотреть на эту схватку, стиснув кулаки. Наконец, ворон перестал биться и безвольно повис в зубах лисы. Та, сверкнув в темноте своими хищными глазами, обратилась в туман. Осталось лишь дерево с синей змеёй. Она, превратившись в тонкий ручеёк чистейшей воды, стекла вниз и обратилась в огромный океан. Ньёр увидел чудовищную волну, что неслась к нему, и попытался убежать, но не успел. Вода захлестнула его с головой, и Пеплохват едва не утонул. Лишь чудом ему удалось взобраться на верхушку дерева, поднимавшегося к самым облакам, где океан был не властен. Песчаный дракон вновь опустился на плечо юноши и внимательно посмотрел на него.

– Горе побеждённым.

И Ньёр почувствовал во рту морскую соль. Но этот океан был солёным от слёз. Людских слёз, пролившихся на землю настоящим дождём.

Малыш-змей распахнул крылья и взмыл в воздух. Пропал океан, пропали деревья, и вокруг Ньёра вновь воцарилась темнота. Он хотел позвать дракона обратно, но из уст его не вырвалось ни звука. Юноша не понимал, что значил этот сон. Кто были эти существа? Почему они сражались между собой?

– Ньёр...

Неожиданный голос Ламии вырвал его из сновидений. Юноша, распахнув глаза, изумлённо выдохнул. Он не сразу понял, что снова находится в реальности, и нет больше ни дракона, ни деревьев, ни таинственного океана, солёного от слёз. Но сердце в груди испуганно сжималось. Это был необычный сон. И суть его оставалась Ньёру неясна даже после пробуждения. Лишь с большим трудом юноша заставил себя отвлечься. Раз он не получил ответов, это просто был кошмар.

– Я слышу, - тяжело вздохнул молодой король и обернулся к Ламии. Девушка сидела напротив него.

– Расскажи мне о королях, - сказала она и заглянула ему в глаза. Ньёр удивлённо посмотрел на неё, пытаясь понять, о чём только что говорила девушка. Лишь спустя некоторое время он догадался, что Ламия имела в виду Питонов, и нахмурился.

– С чего такой неожиданный интерес?

Ньёр чувствовал, что голова его раскалывается. Юноша не хотел бы сейчас разговаривать. Ему нужно было побыть одному, обдумать то, что он видел во сне. Пеплохвату давно не снились кошмары, и это сновидение должно было что-то значить. Но какой тайный смысл оно несло в себе? Что значила фраза дракона "Жизнь совершает круг"? После этого сна у Ньёра не было ни одного ответа, зато появились сотни новых вопросов. Но отказать Ламии он просто не мог. Девушка смотрела на него умоляющим взглядом, каким обычно дети смотрят на родителей, выпрашивая на рынке очередную безделушку. Пеплохват лишь тяжело вздохнул, понимая, что у него нет выбора.

Девушка хмыкнула.

– Я родилась и выросла за пределами Вэлна. Нам с братом мало что известно о южных королях.

– Мало?!
– удивился Ньёр. Он невольно вспомнил тот день, когда Лизардис показал ему череп Эньяра Чернозубого и рассказал о том, что Питоны действительно были способны обращаться в драконов.
– Либо ты смеёшься надо мной, либо твой брат тебе что-то недоговаривает.

Ламия расплылась в улыбке и покачала головой. На мгновение во взгляде её промелькнула усталость и печаль, что заставило Ньёра невольно напрячься. Ему не нравилось, когда эта улыбчивая и весёлая девушка вдруг так резко менялась.

– Я долгое время не виделась с братом. Наверное, он успел выучить историю Вэлна, - пожала плечами Гройен.
– В любом случае, мне интересно узнать о твоих предках. Они были столь же могучими, как и ты?

Ньёр нахмурился. Он даже не знал, с чего начать. Да и стоило ли вообще начинать подобный разговор? Пеплохват сам знал о своих предках из легенд и чужих рассказов. Больше половины из того, что было ему известно, могло оказаться ложью и выдумкой. Но Ламия так смотрела на него, что юноша просто не мог ей отказать. Тяжело вздохнув, он облокотился о край ванны.

– И про кого же моя будущая королева хочет услышать первым делом?
– протянул он с улыбкой на лице, и Ламия зарделась. Потупив смущённый взгляд, она прошептала:

– О... о Гоньере Непобедимом.

Ньёр удивлённо вскинул брови. Он ожидал, что Ламия сразу же спросит его о самых известных южных королях, но она начала издалека и назвала самого первого Питона, отличившегося в истории Сангенума.

– Гоньера Непобедимый?
– переспросил Пеплохват и усмехнулся.
– Чтож, хорошо. Гоньера Непобедимый родился в сто двенадцатом году эпохи Империи Ворона. Он был четвёртым королём Питонов и десятым королём Вэлна. О нём мало что известно, но его считали одним из самых сильных драконов. По слухам, крылья его были краснее раскалённого железа, а пламя обращало в пепел всё, что только попадалось ему на пути. Гоньера был настолько огромен и опасен, что с ним не решались связываться даже хранители вранов - их тогда было трое, не считая самого императора Воронов.

– Он с Таоданами был в союзе?
– Ламия принялась осторожно массировать Ньёру ладони, и юноша прикрыл глаза от удовольствия. Кто бы мог подумать, что пальцы этой девчушки будут столь ловки и прекрасны?

– Все Питоны были в союзе с Таоданами. Это же эпоха Империи Ворона. Таоданы считались едва ли не богами!
– Ньёр усмехнулся.
– Но они всё равно не решались связываться с Гоньерой. Он мог разорвать взрослого врана в клочья и не заметить. При рождении ему было дано прозвище "Медный", потому что волосы у него были не чёрные, а словно медные и горели на солнце. Но потом сами Таоданы прозвали его Непобедимым. Так и закрепилось за ним это прозвище, и даже через века его продолжают называть именно так.

Любопытство Ламии на какое-то время было удовлетворено, и Ньёр даже успел забыть о разговоре. Девушка к тому времени закончила омывать его руки и принялась намыливать спутавшиеся волосы. Пеплохват вновь ощутил приятный аромат трав и закрыл глаза, наслаждаясь происходящим. Даже Аделха не была столь ловка, аккуратна и нежна, как Ламия. Её пальцы ласкали кожу юноши, заставляя её пылать, но не от боли, а от невероятного наслаждения и удовольствия.

– А почему Шаньзета Первого прозвали Кровавым?
– удивлённо спросила Ламия, массируя пальцами его влажные волосы, на которых из-за мыла выступила густая пена. От неё пахло какими-то травами, дурманившими Ньёру сознание. Юноша сладко прикрыл глаза и улыбнулся.

– Шаньзет в одну ночь уничтожил целый город.

– Какой ужас!
– воскликнула девушка, на мгновение останавливаясь.
– Зачем он это сделал? Там же могли быть невинные люди! Старики, дети, женщины!

Ньёр усмехнулся. Ещё никто прежде не защищал жителей древнего Тириса, восставших против воли своего короля. Но Ламия ничего не знала о Питонах, потому Пеплохват не мог обвинять её в сочувствии к предателям.

– Эти люди пытались устроить в Вэлне переворот, - Ньёр тяжело вздохнул.
– Они убивали тех, кто выражал симпатию к королю, отказывались подчиняться городской страже и уничтожали здания, которые возводились на золото королевства. Если бы это происходило во время правления Заньяна Милосердного, то с предателями попытались бы договориться. Но им не повезло, что на троне в этот момент сидел его внук, Шаньзет Первый. Он был самым жестоким и опасным из всех Питонов, что когда-либо правили в Вэлне. Узнав о восстании в Тирисе, король собрал своё войско и отправился к городу. Но у самых стен он вдруг приказал всем остановиться, превратился в дракона и спалил всё дотла. Дома, парки, сады, рынки, дворец наместника - всё обратилось в пепел. Чудом оставшихся в живых жителей повесили вдоль дороги, чтобы каждый проезжающий мог видеть, что произойдёт с тем, кто предаст короля. Так Шаньзет Первый стал Шаньзетом Кровавым.