Чтение онлайн

– Эко она тебя кровью испятнала. Меня тоже?

Атанарих оглянулся на товарища. Верно, на груди рубахи красовались расплывшиеся от пота алые пятна.

– Не без этого.

– Вот скотина… – опустил голову, разглядывая себя, Фритигерн. Снова глянул на Венделла, нахмурился, потрогал пальцем его плечо, присвистнул, – Слушай, да ведь эта сука тебе плечо прокусила!

– Да врать–то!

– Не веришь – сам потрогай.

Атанарих только сейчас понял, что плечо и правда болит. Пощупал – всё в липкой крови. Взвизгнул от злости и, подскочив, наотмашь ударил хаку по лицу. Та даже не вздрогнула, была без чувств, или вовсе померла.

– Альисы с ней, – потянул его Фритигерн за руку и предложил, – Давай, перевяжу?

– Да ну! – отмахнулся Атанарих. – Кончай её, да пошли. Фравита, небось, извелся.

И, не дожидаясь Зубра, зашагал прочь. Фритигерн замешкался, возясь с хакой.

– Ну что, маслята, наигрались? – Фравита весело оглядел Атанариха и прицокнул языком, – Хорош, будто с боя. Откуда столько кровищи?

– Да эта тварь прокусила мне плечо! – Атанарих постарался улыбнуться как можно беспечней.

– Лейхта её поцелуй! – охнул Фравита, – Погоди, дай промою и перевяжу!

Атанарих было отмахнулся, но Фравита заставил его встать на колени. Достав флягу, стянул с плеча рубаху.

– Альисы тебя дери, Атанарих, бабу на вертел вздеть не можешь, как следует! – прошипел он сквозь зубы. – Выкусила, скотина, лоскут.

Достал нож, отмахнул ошмёток кожи, болтавшийся на тоненьком кусочке. Слил из фляги полынного настоя.

– Где там запропал этот дурень Фритигерн?

– Остался ей глотку перерезать, – отозвался Атанарих.

– За это время её не то, что прикончить – второй раз покрыть можно! – ворчал Фравита. – А нам поспешать надо. Хоттын Айю к нам идёт в гости. Пара дней – они тут будут. Эту послали посмотреть, не протянули ли мы где засеку.

Он, наконец, приладил повязку и хлопнул Атанариха по здоровому плечу.

– Ладно, успеем.

Из глубины рощи появился Фритигерн. Шёл, неторопливо сматывая в клубок путы.

– Что ты с ней так долго возился? – спросил Фравита.

Он показал путы и добавил:

– Дальше в лес отволок, чтоб рядом с нашими станами падаль не смердела, – пожал плечами Фритигерн. – Пальцы её – кому в ожерелье?

Атанарих вспомнил мёртвое, разбитое лицо хаки и с подчёркнутым безразличием пожал плечами:

– Да забирай, я ещё добуду…

Ответил и подумал, что, правда, этой добычей хвастать не охота.

* * *

Холодно, сил нет терпеть…

Дует ветер, и множество мелких льдинок впиваются в тело. Они обволакивают Атанариха, и он понимает, что это не мухи, а женщина – та самая, что они убили у Белого холма. Ну да, и на живую она мало похожа. Грязная, воняющая падалью, потом, кровью, давно немытым телом и страхом. А волосы так грязны, что, кажется, шевелятся от вшей. От губ её несет гнилью. Лейхта!

Атанарих не может двигаться. Через силу поднимает меч, ударяет её. Меч выпадает из рук, и она наступает на него ногой. Перехватывает руки, впивается зубами в плечо. Отталкивает его далеко от меча. Он елозит по земле, и ему удаётся подтянуть ноги к животу, чтобы не дать мерзкой твари навалиться на него. Если ей поддашься – конец, утянет с собой. Куда? К Кёмпе? Вряд ли! В Холлахейм? Скорее – рабом к своей Эрелик… Ну нет! В болото её! Не получит! Упереться ногами в её вздутый, скользкий от пота живот. Ноги немеют, становятся ватными. Жарко. Очень жарко. Но через изнеможение, через боль – ему удаётся отпихнуть её. Где она? Атанарих пытается оглянуться и приходит в себя.

Пахнет мятой и мёдом. Тепло. Спина упирается в бревенчатые стены, Какая–то женщина бубнит, волосы у неё рыжие и непокорные, пушатся, и лицо круглое и в веснушках…

– Берта?

– Очнулся, – облегченно вздыхает какой–то мужчина рядом, а Берта шепчет и шепчет, одно и то же. Атанарих, наконец, чётко различает слова.

– Сидит жена на берегу реки,

Одна рука горяча, как огонь,

Вторая рука холодна, словно лёд.

Коснись, жена, Атанариха, огненной рукой,

Оботри с его раны гной и со лба его пот,

Срасти края его раны, не трожь его ледяной рукой.

Фрова, слова мои возьми, надёжно замкни!

Атанарих понимает, что стоит в углу, прислонившись спиной к бревнам. Его поддерживает Аутари, а Берта отирает пот с лица красной тряпицей и нашёптывает, нашёптывает.

Хаки были всего лишь бредом. Ну да, конечно. Они ведь ушли – Атанарих это ещё помнит. Рана от укуса той хаки, конечно, уже тогда нарывала, дёргало так, что продирало всё нутро. И знобило всегда одинаково – и возле очага, и на стене. Но сознания он ещё не терял. Всё помнит – как Фравита велел им ехать в хардусу, предупредить, а сам с Готафридом остался на Белом холме, чтоб при виде вражьего войска запалить огонь. Как они сражались на стене. Как отступила Айю…

Укушенное плечо горит огнём, и от него пахнет кровью и гноем, мёдом, мятой и ещё какой–то распаренной травой. Наверно, недавно перевязали. Первые перевязки он тоже помнит. Ловко и привычно, не задумываясь, Берта бросала листья в глиняный горшок, нашёптывая под нос заклинания, потом откидывала на тряпицу, отжимала и прикладывала горячую припарку прямо на только что промытую и оттого пронзительно болящую рану. И другие раны, от железа, которые Атанарих получил позже, она омывала и перевязывала, но они так не болели.

Но как жарко! Волосы на лбу слиплись, пот течёт по спине и противно щекочет, рубаха и штаны липнут к телу. А ещё подташнивает, голову ломит, и во рту сухо и противно, как после хорошей попойки.

– Пить хочу, – шепчет Атанарих, едва ворочая распухшим языком и одеревеневшими губами.

Берта вздрагивает, не зная, что же теперь делать. Не то бежать и нести пить, не то довести до конца заговор. Морщит лоб, торопливо решая, что важнее. Конечно, заговор. Раз духи немочи отступили, значит, надо прогнать их окончательно:

– Коснись, жена, Атанариха, огненной рукой,

Оботри с его раны гной и со лба его пот,

Срасти края его раны, не трожь его ледяной рукой…

– Альисы тебя побери, – гневно бурчит Атанарих, – Хватит бубнить, принеси пить!

Берта продолжает шептать, но кто–то из детей уже помчал за квасом.

– Фрова, слова мои возьми, надежно замкни!

Потом торжественно отходит к очагу и бросает в него тряпицу.

– Аирбе, Фрова, помогите!

– Пойдём на лежанку, Венделл, – говорит Аутари. – Ватикаб сейчас принесёт тебе пить.