Чтение онлайн

Но прежде чем Люк успел ответить, Грейсон выкрикнул:

— Мое предложение все равно остается в силе. В сущности, благодаря мне ее позор не получит огласки. Так что, я думаю, вы должны пересмотреть свое решение, Брэди. Может, ваша дочь и сказала, что не хочет меня, но разве она осознает, в каком оказалась положении? Сейчас она страдает от детской влюбленности и не может рассуждать здраво — по вине этого негодяя. Я подозревал, что она попросит вас отклонить мое предложение, поэтому и взял его с собой, чтобы иметь возможность показать вам.

Лорд Брэди выглядел так, будто намеревался придушить Люка на месте.

— Это правда? Клянусь Богом, если вы обидели ее…

Люк услышал позади крики и топот. В считаные секунды за его спиной собрались остальные, и он рисковал быть жестоко избитым, если все пойдет не так, как рассчитывал. Даже ему не удалось бы выстоять против пятерых взрослых мужчин и юноши.

— Прошу вас выслушать меня, лорд Брэди.

В глазах маркиза полыхала скрытая ярость, ладони непроизвольно сжались в кулаки.

— Выслушай его, отец, — вмешался лорд Питер, увидев, что ситуация выходит из-под контроля. — Каждый человек заслуживает права защитить себя.

Лорд Брэди все еще не выпускал из рук куртку Люка.

— Но ты не знаешь, в каком преступлении его обвинили, — упрекнул он сына. — Я готов разорвать его на куски.

— Могу себе представить, — холодно сказал Питер. — Но даже в таком случае, как тебе хорошо известно, только справедливо дать ему высказаться.

Лорд Брэди оттолкнул Люка и воинственно махнул рукой:

— Ну хорошо. Начинайте. Попробуйте убедить меня, что не заслуживаете смерти.

Грейсон, глядя на Люка, произнес с презрительной усмешкой:

— Давай, вперед, попробуй оправдаться, ты, неотесанная деревенщина. Но это тебе не поможет. Леди Дженис своим молчанием доказала правоту моих слов.

Люк скрестил руки на груди и твердо взглянул маркизу в лицо:

— Я здесь, чтобы сказать: моя вина в том, что я люблю вашу дочь, милорд, и хочу, чтобы она стала моей женой. Я прошу у вас ее руки прямо сейчас. Она тоже любит меня. Я буду за нее бороться, пока не стану достойным ее, я постараюсь сделать счастливейшей женщиной на земле.

Вот так.

Он отстаивал правду. Свою правду. И чувствовал себя уверенно, как никогда прежде.

Лорд Брэди выглядел потрясенным, но быстро взял себя в руки. Шумно выдохнув, он пронзил Люка угрожающим взглядом и спросил:

— Моя дочь подтвердит ваше заявление?

— Да. Безусловно.

— Тогда я воздержусь от суждений, пока не поговорю с ней, — заключил маркиз.

— Постойте, Брэди. — Голос Грейсона был полон презрения. — Вы ведь не можете всерьез рассматривать его предложение, не правда ли?

Маркиз взглянул на герцога с легким раздражением:

— Я не приму никаких решений, пока не выслушаю свою дочь.

— Он простой грум, — настаивал Грейсон. — Ради всего святого, дружище, неужели у вас, ирландцев, совсем нет гордости?

Лорд Брэди резко обернулся и схватил за лацканы теперь уже Грейсона.

— Возьмите свои слова обратно, немедленно, если не хотите, чтобы ваше лицо выглядело как одна из тех ирландских картофелин, которыми вы, англичане, так любите угоститься при каждой трапезе.

— Прошу прощения! — воскликнул Грейсон, потеряв самообладание.

Лорд Брэди как следует его встряхнул — как прежде Люка, — но Грейсон удержаться на ногах не смог. Его холодной самоуверенности как не бывало.

Долго же пришлось этого ждать! Однако Люку хотелось бы самому оказаться на месте лорда Брэди, чтобы дать герцогу взбучку.

— Леди вернутся еще не скоро, так что идемте, мальчики, — предложил маркиз.

Грейсона он игнорировал.

Черт побери, Люк тоже последует его примеру. «Пусть братец сам позаботится о своей лошади». Какое это счастье — больше не обращаться к мерзавцу «ваша светлость».

На обратном пути к конюшням Люк пустил лошадь галопом по старой фермерской дороге. Схватка в открытую, как видно, приносит лучший результат и намного больше удовлетворения, чем редкие трусливые удары исподтишка. Да, он поставил себя под удар. Ну что ж, пусть подонок попробует выместить на нем свою злобу.

Он готов дать отпор.

Дженис знала, что удача не может сопутствовать ей долго. Поездка в карете назад в Холси-Хаус разительно отличалась от безмятежного путешествия к вдовьему дому.

Маркиза укоризненно покачала головой:

— Ты хочешь сказать, что влюблена в грума?

Дженис утвердительно кивнула:

— Но на самом деле он герцог. И я не знаю, известно ли ему это. Боже милостивый, я сама ничего не знала, пока не прочла эту тетрадь.

Марша взяла ее за руку:

— Как это ни странно или возмутительно, но теперешний герцог Холси далеко не первый, кто завладел титулом, на который не имел права. Хотелось бы знать, что ему известно обо всем этом деле.

— Мне бы тоже хотелось, — призналась Дженис. — Люк многое недоговаривал. Сказал только, что с его матерью, возможно, обошлись дурно и ему хотелось бы узнать больше. Но может, на самом деле он искал его для того, чтобы доказать свои права на титул?

— Ты должна спросить об этом у него сама.

Мрачные сомнения всколыхнулись в душе Дженис.

— Я… я почти боюсь задавать ему этот вопрос. Потому что если он знал и умышленно не сказал мне, значит, я не могу ему доверять.

Марша сокрушенно вздохнула:

— Мужчины такие странные! Скрывая что-то от нас, они думают, что поступают правильно, защищают нас от волнений. Не будь с ним слишком жестока, если дело в этом.

— Синтия, зажми уши, — приказала леди Брэди и обратилась к Дженис: — Ты называешь его «Люк». Следовательно, как могу предположить, у вас была возможность проводить время наедине.

— Да, мама, у нас была такая возможность, но беспокоиться не о чем.

Маркиза оглядела всех трех дочерей:

— Как вам хорошо известно, браки заключаются на небесах, однако в светском обществе бытует иное мнение. Я считаю, что главное в браке — любовь, а одним из лучших проявлений любви является то, что происходит между вами в уединении спальни.

— И не только, — беспечно вмешалась Марша.

Лоб леди Брэди прорезала морщинка, но тут же разгладилась. Маркиза не могла долго сердиться, когда все три ее дочери были рядом и ласково улыбались ей.