Чтение онлайн

Она не могла отвести от него взгляд.

— Но я ведь предлагала тебе бежать!

— Ты готова бежать, для того чтобы спрятаться.

— Нет!

— Но ведь именно поэтому ты приехала сюда: не решилась противостоять миру, который уже хорошо знала, и отстаивать свое законное место в нем. Для меня не секрет, какова ты на самом деле, и я не собираюсь этого скрывать. Никогда.

— Ты ошибаешься, ох как ты ошибаешься! Может, я и боялась, но это было до того, как повстречала тебя. Позволь показать, какая я. — Она широко раздвинула ноги и коснулась рукой промежности. — Я женщина, которая хочет тебя. Которая жаждет ощутить тебя внутри. — Она тронула пальцем средоточие своего удовольствия, и поясница ее приподнялась от земли. — Я не какая-то жеманная мисс. Я смелая. И вправе выражать свои желания.

— Тогда позволь мне увидеть это. Без смущения.

Не отрывая от него взгляда, Дженис принялась ласкать свою грудь, а пальцем другой руки проникла в свою скользкую сердцевину.

— Видишь? — Дыхание ее стало прерывистым и учащенным.

Он присел на корточки и хрипло прошептал:

— До конца. Сама. У тебя хватит сил воспротивиться герцогу сегодня?

— Да. — Она закрыла глаза и сосредоточилась на мыслях о Люке и его великолепном теле, воплощении мужской красоты.

— А как же семья? — спросил он, наблюдая за ней. — Они хотят тебя удачно выдать замуж. Герцог прекрасная партия.

— Нет… Я… хочу… тебя!..

Стон вырвался из ее горла, бедра взметнулись вверх. Дженис уже приближалась к разрядке, когда почувствовала, как его зубы коснулись ее соска и слегка прикусили его. Этот грубый собственнический поступок мгновенно перенес ее за грань, погрузив в накатывающие одна за другой волны неописуемого блаженства.

Она всхлипнула, без сил упав на одеяло, и Люк, оставив ее грудь, приник жадным горячим поцелуем к губам.

— Ты для этого создана. Создана для меня.

Она знала, что это правда, и чувствовала себя счастливой, оттого что принадлежит ему. С ним она могла дать себе волю — то есть перестать быть леди — и все же чувствовать себя обожаемой и защищенной.

— Мы еще не закончили, — напомнила она. — Я хочу ощутить тебя внутри.

— Нет. — Он пробежался ладонью вниз по ее животу и обратно. — Это невозможно.

— Ты упрям как бык! — рассердилась Дженис. — Я все равно тебя получу, прямо сейчас, ртом. И никаких «нет».

Люк усмехнулся, приподнял ее, обхватив под мышками — она все еще походила на обмякшую тряпичную куклу, — и скользнул под нее.

Она пришла в восторг, оказавшись у него на коленях, ощутив ягодицами твердость его естества.

— Я позволю тебе взять его в рот, — шепнул он ей на ухо, — при одном условии. Этот чувственный акт, хотя и необычайно приятный, все же несколько грубоват и неэлегантен, поэтому леди должна быть сверху, чтобы контролировать ситуацию.

— Предоставляешь командовать мне? А как же насчет того, что ты не джентльмен?

Люк лег на спину и повернул Дженис так, что ее бедра распростерлись над его лицом, а рот оказался над возбужденным клинком, восставшим в полной боевой готовности.

— Ты сверху вовсе не потому, что я джентльмен, — пробубнил Люк снизу. — Я руководствовался исключительно своекорыстными соображениями, уверяю тебя.

— Силы небесные! — Она захихикала. — Ты лежишь вверх тормашками. Это ужасно неэлегантно. Вряд ли я выгляжу как леди с того конца.

— Ты права: на мне лежит не леди, а настоящая очаровательная язычница. — И чтобы подтолкнуть ее в нужном направлении, он притянул ее изнывающие женские ножны ко рту и проник языком внутрь.

Она вскрикнула от неожиданности, и локти ее подогнулись, так что лицо оказалось всего в паре дюймов от его возбужденной плоти.

— Как удобно, — прошептала она и, упиваясь его ласками, обхватила губами головку его ствола.

Люк застонал — прямо под крошечным бугорком плоти, жаждущим его прикосновений, — и сладостная дрожь пронзила ее тело.

Несколько минут они так ласкали друг друга: полизывая, посасывая, покусывая. Дженис намеревалась первой привести Люка к вершинам блаженства, но ей не хватило выдержки. Его мастерство любовника было так велико, что она оказалась на грани нового воспарения к небесам, прежде чем поняла это.

Вдруг ни с того ни с сего он прервал свои ласки и сурово произнес:

— Обещай, что не выйдешь за него.

— Я не могу, — прошептала Дженис, и в голосе ее ясно прозвучали нотки раздражения: лоно болезненно пульсировало в ожидании разрядки. — Что, если он пригрозит убить тебя?

— Я уже говорил, что могу позаботиться о себе сам. Скажи сейчас же, что не выйдешь за него.

— Не выйду, — сказала она с твердым намерением сдержать обещание. — Лучше проживу в одиночестве остаток жизни с воспоминаниями о тебе.

Люк удовлетворенно рассмеялся и, немного помедлив, продолжил:

— Прекрасно. Но ты не должна оставаться одна. Обещай, что найдешь себе достойного мужа.

— Нет, — прошептала Дженис. — Кроме тебя, никто мне не нужен. И на этот раз, мистер Каллахан, я не уступлю. А теперь давай вернемся к тому, чем занимались.

Он вздохнул, уткнувшись ей в бедро.

— Ты должна передумать: выйти замуж, а меня забыть.

— Нет, ни за что в жизни!

Он ухватил ее за бедра и притянул ближе, и уже в считаные секунды она содрогалась в конвульсиях возле его губ, в то время как ее собственный язык стремительно вращался вокруг гладкой головки его естества.

Затем он извергся, бурно и неистово, и она все это время оставалась с ним, не отпуская ни на миг, пока он содрогался, со стонами удовлетворения выплескивая семя.

Дженис скатилась с него и обмякла, распластавшись на спине, широко раскинув ослабевшие руки и ноги.

— Если это не доказательство, что я не всегда леди…

Он потянулся к ней, погладил.

— Ты само совершенство.

Сердце ее переполнилось радостью: она сумела все-таки заполучить его, пусть и ненадолго.

Люк.

— Когда наши пути разойдутся, — спокойно сказал возлюбленный, приподнявшись на локтях, — знай, что ты завладела не только моим телом, но и сердцем.

Эти слова принесли ей огромное удовлетворение.

— Но в мире, где мы живем, любовь моя, — между тем не переставая ее ласкать, продолжал Люк, — этого недостаточно. Тебе требуется защита. Обеспеченность. Общение.

— Ошибаешься! — Она села и отодвинулась от него. — Ты очень ошибаешься, Люк Каллахан. Но это не твоя вина. Ты никогда не знал любви. Да, монахини заботились о тебе, но истинной любви, бескорыстной, на глубинном уровне ты не знал.