Скажи им, что я сдался
Шрифт:
— Нас вполне хватит, — уверенно отказывается Диан. Уже на пути к подъезду он вдруг оборачивается и спрашивает: — А вы здесь почему?
— Поступила информация о крысином гнезде, — панибратски отвечает болтун.
Крысиным гнездом называется семья, в которой больше двух детей и Борд на них либо отсутствует, либо есть на одном, чаще всего старшем.
— Сколько?
— То ли шесть, то ли семь? — отловщики обмениваются кивками, уточняя друг у друга точное число, но оба плошают. — Да какая разница? Сколько отловим, столько в серые стены и отправим.
Диан растворяется в темноте подъезда. Отловщики идут следом за ним, озираясь на Ёна. «А ты чего здесь стоишь, не идёшь работать?» — как бы спрашивают они.
Он неловко отворачивается и говорит, показывая, что ему тоже есть чем заняться:
— Борд свяжись, пожалуйста, с отелем по адресу посылки.
Борд соединяет его с администратором.
Ён быстро представляется и сразу переходит к делу:
— Вы нашли какие-то дополнительные улики по недавнему… — Ён мешкает, не зная как назвать то, что происходит. — …случаю?
— Нет, — удивляется администратор. — По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Подождите, сейчас уточню.
Пока Ён ждёт, ненароком смотрит на часы — Диан наверняка уже добрался до квартиры подозреваемого. Он вглядывается в черноту подъезда, затем слышит:
— Нет, никто из персонала ничего не находил и не отправлял.
Ён спешно благодарит администратора и завершает звонок.
Что же такое?
— Борд, — снова возвращается он к программе, — есть ли на коробке опознавательные знаки? Логотип службы доставки или номер телефона службы поддержки?
Теперь, когда Ён знает, что в посылке не дополнительные улики по делу, все мысли поглощены ей. Кто-то отправил ему коробку из отеля, в котором было совершено преступление. Насколько это смахивает на обычное совпадение? В ней что-то полезное? Или что-то опасное? Надо было открыть её сразу? Или просто кто-то издевается над их отделом?
Борд находит нужный номер, и Ён делает очередной звонок, поглядывая на подъезд, из которого до сих пор никто не выходит. Он снова представляется и уточняет, не их ли служба доставки привезла сегодня посылку в отдел полиции его района.
— Наша, — сообщает девушка после минутной проверки. — Что-то не так? Вещи испорчены или упаковка повреж…
— Нет, — Ён не дожидается, когда она договорит. — Ничего странного в ней не было? Или в том, кто её отправил?
— Мы тщательно проверяем груз, прежде чем его брать, — уверяет та. — Груз проверяется на опасные и взрывчатые вещества. Мы всегда внимательно следим за безопасностью наших клиентов.
— А отправитель? — повторяет Ён.
— О нём ничего не известно. Постойте… — Девушка замолкает, а затем неуверенно говорит: — Вы спрашивали о странностях? Посылка была получена нашей службой в ночь с девятнадцатого на двадцатое мая, но отправитель просил отдать её получателю сегодня.
— За… забирал по… посылку и-и-и при… привёз её се… сегодня о-о-один и тот же ку… ку… — Ён чувствует прилив небывалого воодушевления и задыхается, будто вода наполняет лёгкие. — Курьер?
— Минуточку. — Несколько секунд тянутся вечность. Они только что разговаривали о посылке, как можно так долго искать, если вся информация уже должна быть открыта и высвечиваться на экране? — Нет. Разные, — отвечает наконец она.
— Могу я поговорить с курьером, который получал посылку?
— Минуточку.
Снова ждать.
Боль от большого пальца растекается по руке, и Ён невольно опускает взгляд. Обкусал ноготь до крови.
— К сожалению, на данный момент с ним невозможно поговорить, — смущённо сообщает девушка. — С той смены с ним никто не может связаться.
— А могу я попросить его данные? — настаивает Ён.
— Боюсь, без заверенного разрешения мы не предоставляем личную информацию сотрудников.
— Спасибо.
Ён кладёт трубку и начинает ходить кругами. Нужно скорее вернуться и узнать, что в посылке. Где шляется этот Диан?
Он не выдерживает и сам ныряет в темноту подъезда, перескакивает через три ступеньки разом, но останавливается на четвёртом этаже, уловив шорохи. Дело, конечно, не его и он прошёл бы мимо, если бы до ушей не долетело робкое: «Ц-ц-ц! Услышит же!»
Ён сворачивает в коридор и натыкается на груду старых вещей, покрытых скатертью. Только дранный подлокотник торчит. Из-за старого кресла за ним следит пара маленьких глаз.
Ён тихо приближается и срывает скатерть. На него устремляются испуганные взгляды детей — считать сейчас недосуг, но где-то с десяток.
— Борд… — взывает он.
— Затихни, — приказывает кто-то из коридора.
Ён умолкает, и Диан легонько стучит по его Борд:
— Вот тебе и полицейский. Скажу уйти, уйдёшь?
— Надо сообщить… — тараторит Ён. — Почему мешаешь?
— Кому? Служба отлова давно здесь, — Диан хлопает в ладоши и поворачивается к детям. Они сидят на своих местах и смиренно ждут. — Ладно! — говорит он. — Этот раз не считается, ведь вас нашёл не я. — Мелкота радостно выдыхает, но снова притаивается, когда Диан прижимает указательный палец к губам. — Я вас никуда не отпускаю, — продолжает он. — Условия те же: если хорошенько не спрячетесь, я найду вас и съем.
Он говорит серьёзно, ни тени шутки или весёлости в его тоне. Дети вздрагивают синхронно, словно с рождения обученные угодной реакции. Тот, что чумазый, выделяется среди прочих — готов расплакаться, но мальчик постарше затыкает ему рот и тащит вглубь коридора.
— Мы не должны сообщить? — приходит в себя Ён, когда Диан громко и медленно трижды стучит по стене. — На них нет Борд. Они в любом случае не выживут. Им некуда деваться.
— Что сообщить? — пропускает его разъяснения мимо ушей Диан.
— Про детей, — терпеливо отвечает Ён.
— Каких? — возвращается на лестничную площадку тот. — Я никого не вижу.
Беспризорники действительно разбежались, словно тараканы.
— У меня есть запись, — догоняет он Диана. — И у тебя. Сам же говорил, что они мусор, а сейчас нарушаешь закон? Доказать, что было, а чего нет, труда не составит.
— Тогда сообщай, — Диан не замедляется ни на секунду. — Чего со мной церемонишься?
Ён кривится.
— Их всё равно поймают, — накатывает на него злость. — Они глупые и не умеют прятаться. — Больше смахивает на оправдания, и огонь ярости разгорается сильнее. — Зачем на них время тратить?