Чтение онлайн

– Санки! – кричу я, хлопая в ладоши и глядя на нее снизу вверх. Папа сидит с газетой в уютном кресле у окна и улыбается.

Мама сажает меня на кровать.

– Но, видишь ли, вот беда, – говорит она. – Мы с папой перепутали наши перчатки, шарфы и шапки, и нам нужна твоя помощь: мы не сможем пойти кататься, если не разберемся, где чьи вещи.

Я рассматриваю черные перчатки, горя желанием помочь маме. Тут же выбираю пару перчаток, которая лежит ближе ко мне.

– Вот эти твои! Они меньше.

Мама ободряюще улыбается.

– А шапки?

– На твоей помпончик, – отвечаю я, радуясь, что могу ответить на ее вопросы.

– Верно. – Она тоже садится на кровать и обнимает меня. – Остались только шарфы.

Я разглядываю серые шерстяные шарфы, надеясь, что что-нибудь бросится мне в глаза, но они ничем не отличаются друг от друга. Беру их в руки, верчу туда-сюда.

– Они кажутся тебе одинаковыми на ощупь? – спрашивает мама. Я киваю. – И пахнут одинаково?

По очереди подношу шарфы к носу, чувствую знакомый запах, но пахнет от них одинаково. Сосредоточенно рассматриваю шарфы. Как же мне разгадать эту загадку, чтобы мы могли пойти кататься на санках? Мама молчит, а я не прошу о помощи; я уже знаю, она рассчитывает, что я сделаю все сама.

И тут я вижу разгадку.

– Вот это твой! – торжествующе заявляю я, держа ее шарф в левой руке.

Мама сияет.

– Говорила же, она узнает мой шарф по растрепанному краешку, – с триумфом сообщает она папе.

Я качаю головой. Я не заметила растрепанный кончик на ее шарфе, но теперь, приглядевшись, вижу там небольшую дырочку.

– Нет, мама, на нем твой волос, – с гордостью говорю я.

Она приглядывается к шарфу и снимает с него длинный волнистый каштановый волос. Лицо ее расплывается в улыбке.

– Какая же ты молодец! – Мама валит меня на кровать. – И как только мне досталась такая умная девочка? – Она покрывает меня поцелуями, а я визжу от смеха. – Бросай свою газету, Кристофер! – восклицает мама. – Нас ждут санки и снег!..

– А на какие задания вы ходили с родителями? – спрашиваю я. Наверняка задания у меня дома сильно от них отличались.

– В основном шпионаж. Нас учили вести переговоры и передвигаться незаметно.

Я киваю. Может, и мои родители стали бы учить меня этому, если бы мама прожила дольше. Хотя папа по-своему тренировал меня, я все равно не понимаю, почему он не рассказал мне правду про Альянс Стратегов.

– Заказывай все! – Указываю на меню у него в руке. – Я просто умираю с голоду!

Он ухмыляется, и меня снова гипнотизирует его манящий взгляд.

– Все так все.

Улыбаюсь в ответ.

– И прекрати на меня так смотреть. Ты слишком привлекательный и… все такое. Это нечестно.

Эш смеется:

– Понял. Заказать много еды. Перестать быть привлекательным. И начать по-другому одеваться.

– Точно, – говорю я. – А если не сработает, найдем способ прикрыть чем-нибудь твою физиономию. Тогда я смогу нормально думать и не отвлекаться на желание поцеловать тебя. Давай, работай над своим списком. Пойду соберусь, чтобы потом можно было сразу отправиться в путь. – Возвращаясь в спальню, слышу, как Эш посмеивается у меня за спиной.

Несколько секунд стою посреди комнаты, глядя на свою клетчатую сумку. Я еще не до конца привыкла к окружающему меня современному миру, такому знакомому и одновременно чужому. Когда я последний раз была в Коннектикуте, все было так хорошо. Я жила в маленьком понятном мире. У меня была маленькая семья и все, что мне нужно. Теперь все изменилось.

Касаюсь затылка, выуживаю из-под косы прядь волос, которую на прощание дала мне Лейла, прижимаю ее к сердцу, как будто в ней скрыты ответы на все мои вопросы, и надеюсь, что она поможет мне хотя бы обрести утраченный душевный покой.

Чем ближе мы к дому, тем сильнее я нервничаю. Последний час я все время боролась с желанием оглянуться и посмотреть на других пассажиров, гадая, какие здесь могут скрываться угрозы. Вместо этого ерзаю на сиденье и барабаню пальцами по подлокотнику. Просто не могу сидеть спокойно. С тех пор как мы вышли из отеля, меня не покидает ощущение опасности, как будто из-за каждого угла может выскочить что-то зловещее и смертоносное. Эш утверждает, что вряд ли в одном автобусе с нами окажутся другие Стратеги, однако он все же настоял, чтобы я надела парик, который каким-то чудом обнаружился у него в чемодане, как будто возить с собой средства для маскировки наряду с маленьким дорожным дезодорантом – дело обычное.

Смотрю в окно автобуса, за которым проносится знакомое шоссе с деревьями по обочинам, но от этого монотонного вида нервничаю еще больше. Дергаю край кривоватого шарфа, который прошлой зимой связала для меня Эмили, и бросаю взгляд на Эша – он сидит спокойно, погруженный в свои мысли.

Автобус замедляет ход, но вместо радости – ведь совсем скоро я буду дома! – чувствую нарастающее беспокойство. Я боюсь найти в доме какое-нибудь подтверждение того, что папа в опасности. А еще больше боюсь вообще ничего не найти.

– Ты идешь? – спрашивает Эш.

Замечаю, что автобус уже остановился, Эш, стоя в проходе, достает с верхней багажной полки наши сумки.

– Да…

Вставая, украдкой оглядываю пассажиров автобуса. Вроде бы обычные люди: две семьи, у одной спящий младенец, пара девушек лет двадцати в наушниках и так далее. Но окажись в этом автобусе Стратеги, разве они не выглядели бы обычными людьми? Как я узнаю, не следят ли за нами?

К счастью, на нашей остановке больше никто не выходит. Если бы в автобусе оказался кто-то из моего города, они, скорее всего, узнали бы меня даже в парике и пристали бы с расспросами, куда я исчезла несколько недель назад. Через час о моем возвращении знал бы весь город, а в дверь уже стучался бы шериф Билли.

Иду вслед за Эшем по проходу и выхожу из автобуса. Деревья стоят голые, воздух кажется ледяным даже в лучах полуденного солнца. Я натягиваю на уши шапку, надеваю перчатки. Автобус уезжает, и за ним открывается Спринг-Роуз-лейн, метко названная в честь множества диких роз, растущих вдоль нее в летние месяцы. По этой улице я ходила бессчетное количество раз.

…– Видишь эти розы? – говорит мама, указывая на усыпанные бледно-розовыми цветами кусты, сгрудившиеся по обе стороны улицы. – Это шиповник морщинистый. Rosa rugosa.