Чтение онлайн

– Будь это твой день рождения, я бы подарила тебе белые розы, – говорит Эмили. Пускай я все отрицаю, но она слишком хорошо меня знает. – Но это мой день рождения, а не твой. – Судя по ее тону, переубеждать ее бесполезно.

Я тру пальцами переносицу.

– Так, давай разберемся. Ты хочешь, чтобы я купила букет орхидей, но не дарила их тебе, как принято у нормальных людей, а анонимно оставила на твоей парте и сделала вид, что они не от меня? – С сомнением смотрю на нее.

Эмили хлопает в ладоши и радостно взвизгивает:

– Это будет идеально!

– А по-моему, драматично, – смеюсь я.

Она хитро улыбается:

– Но это одно и то же…

Эмили подходит к крыльцу и кладет белую розу на кучу увядших цветов перед дверью. Неужели она каждый день приходила сюда с тех пор, как я уехала, и приносила мне розу? От бешеного сердцебиения начинаю задыхаться, когда в голову вдруг приходит мысль: все это время в Академии я была так занята вопросами собственного выживания, что толком даже не думала о том, как подействует на Эмили мое внезапное исчезновение.

Эмили опускается на колени на крыльце нашего дома и произносит несколько слов, которые я не могу услышать. Затем она поднимается. Даже отсюда мне видны ее покрасневшие глаза. Она вытирает их тыльной стороной варежки. А я вытираю свои. Больше всего мне хочется сделать так, чтобы с ее лица исчезло выражение глубокого горя. Она идет назад к машине, а мне отчаянно хочется позвать ее. А когда она захлопывает дверь, я чувствую себя так, будто потеряла что-то бесценное. Она включает мотор и дает задний ход. Серебристая машина подскакивает на рытвинах на дорожке. И вот Эмили выезжает на дорогу и скрывается за высокими деревьями.

Я надавливаю пальцами на брови, делаю несколько глубоких вдохов и только потом перевожу взгляд на Эша, потому что иначе совсем раскисну.

– Хочешь минутку побыть одна? – спрашивает Эш, с сочувствием глядя на меня, но в глазах его, помимо заботы, есть что-то еще – вопрос, который я не могу понять.

– Нет, – шепотом отвечаю я и отвожу глаза. – Нам надо идти. – Делаю ему знак следовать за мной, стараясь целиком сосредоточиться на предстоящих делах.

Снимаю парик, засовываю его в сумку и надеваю капюшон. Пробираюсь к заднему двору по тропинке, густо заросшей кустами, за которыми можно хоть как-то спрятаться. Подняв руку, я даю Эшу знак остановиться футах в пяти от расчищенного и совершенно открытого участка, ведущего к заднему крыльцу. Стоим неподвижно и, затаив дыхание, прислушиваемся, пытаясь уловить признаки присутствия других Стратегов. Более-менее убедившись, что явной угрозы нет, я поворачиваюсь к Эшу и киваю.

– Бегом, – шепчет Эш. Его теплое дыхание касается моего уха. Со всех ног мчимся к дому.

На полной скорости преодолеваем открытое пространство. Я перескакиваю через две ступеньки за раз – это действие настолько мне знакомо, что я невольно улыбаюсь, невзирая на возможную опасность. Вытаскиваю из кармана ключи и, не глядя, подбираю нужный. Вставляю его в замок, поворачиваю и дергаю за ручку двери, чтобы она не застряла. Всего через пять секунд мы уже у меня в гостиной. Эш бесшумно закрывает за нами дверь.

Я замираю, осматривая гостиную, чтобы убедиться, что нас не поджидает какой-нибудь неприятный сюрприз. Эш идет в ванную, потом в папину спальню, а я проверяю кухню и собственную спальню. Открыв все двери, осмотрев чуланы и заглянув под кровати, мы, не говоря ни слова, снова встречаемся в гостиной. Напряжение слегка отпускает.

Все выглядит в точности так, как в ночь моего отъезда в Академию Абскондити. Видимо, папа отвез меня в аэропорт и уже не возвращался домой. На уютном желтовато-коричневом диване по-прежнему лежит красный клетчатый плед, рядом миска с остатками попкорна – ее никто не мыл. В гостиной, как всегда, едва уловимо пахнет камином, на пластиковом коврике возле входной двери стоят папины сапоги. На мгновение мне кажется, что не было никакой Академии, тетя Джо жива, а папа вот-вот вернется с работы. Это ощущение настолько сильно, что я на секунду закрываю глаза, стараясь подольше удержать его.

– Какое у вас здесь оружие? – спрашивает Эш, и реальность вторгается в мои мысли.

– Так. Э… посмотрим, – говорю я, нехотя поворачиваясь спиной к гостиной. – У меня в комнате коллекция ножей.

Эш кивает:

– Ножи эффективны, и их легко спрятать. Давай показывай.

Веду его к себе в спальню. Посреди комнаты он останавливается и внимательно все разглядывает. Каркас моей кровати сделан из изогнутых кусков полированного дерева, которые образуют арку в изголовье. Папа соорудил это к моему тринадцатому дню рождения. На синем потолке нарисованы облака. На комоде сидят плюшевые звери, по стенам развешаны фотоколлажи, на стуле навалена куча одежды – это я пыталась выбрать, что взять с собой в Академию.

Я ведь не знала, что там будет форма, а личные вещи вообще отберут и где-то спрячут. Об этом папа не сказал мне ни слова. Он много чего мне не сказал: например, что тетя Джо вовсе не в опасности, а уже мертва. Единственной правдой было то, что нам срочно нужно уехать. Знаю, что не должна его ни в чем винить, он просто пытался защитить меня, а если бы он сказал правду, я ни за что не согласилась бы ехать в Академию. Но в минуты менее здравых рассуждений я злюсь на него за то, что он не взял меня с собой. С тех пор как мне исполнилось шесть лет, мы с ним во всем полагались друг на друга, все делали вместе, а теперь он где-то в Европе без меня.

Я вздыхаю и качаю головой, стараясь избавиться от этих мыслей. Открываю ящик комода, провожу пальцем по краю, нащупываю знакомый желобок и приподнимаю двойное дно. Хватаю засапожный нож, который папа подарил мне в десять лет, и охотничий нож «Браунинг блэк лейбл». Его я прицепляю к поясу под свитером.

…Я визжу так громко, что папа отшатывается назад, чтобы не оглохнуть.

– Ты серьезно? Это так круто! – кричу я.

– Это… – начинает он.

– Засапожный нож. Знаю, – перебиваю я, радуясь, что могу определить вид небольшого кинжала.

Папа улыбается:

– Ну да, это засапожный нож. Но он не такой, как другие твои ножи. Он от них отличается.

Верчу нож в руках, рассматривая его. На вид он не очень отличается от других ножей в моей коллекции. Обоюдоострое лезвие, а рукоятка, видимо, из кости, а не из дерева, но это не так уж необычно. Вопросительно смотрю на папу.

– Различие в том, что засапожник – оружие скрытого ношения, – говорит папа.

– Да ну? Это самое очевидное… – начинаю я, но он поднимает руку, как будто предвидел мои возражения.

– А оружие скрытого ношения должно извлекаться незаметно, – продолжает он. – Это может казаться тебе очевидным, но ты изменишь мнение, когда поймешь, что элемент неожиданности в применении засапожника зависит не только от его сокрытия.

– Что ты имеешь в виду?