Чтение онлайн

– Допустим, ты участвуешь в драке, и вдруг кто-то достает из сапога кинжал. Неожиданно! Как это повлияет на твое поведение?

– А у меня есть нож? – уточняю я.

– Может быть…

– Пап, ну что значит «может быть»? Как мне на такое ответить?

– Именно об этом я и говорю, – едва заметно улыбаясь, отвечает он. – Вероятность того, что у противника есть нож, – это всегда «может быть». Так что давай разберемся с вариантами поочередно. Допустим, у тебя нет ножа. Что ты будешь делать?

– Найду что-нибудь, что можно использовать как щит, а если ничего нет, буду искать что-нибудь длинное в качестве оружия, чтобы держать нож подальше от своего тела. Если это тоже не получится, использую технику разоружения, которой ты недавно меня научил, – повторяю я наш прошлый урок.

– Верно, – говорит папа. – А если у тебя есть нож?

– Тогда я просто буду драться.

– Как на тебя повлияло неожиданное наличие у противника скрытого оружия в обоих случаях? – продолжает он.

Я обдумываю вопрос.

– Ну, наверное, это застало бы меня врасплох, не будь у меня ножа, но я бы все равно знала, что делать. А если нож есть… Не знаю. Может, я бы на секунду растерялась, но это не имело бы особого значения.

– Тогда какой смысл в том, чтобы прятать нож в сапоге, если противника этим не застигнешь врасплох? Почему просто не прикрепить его к поясу, ведь там до него проще дотянуться? – спрашивает он, слегка растягивая слова, как обычно делает, когда смысл урока уже почти ясен.

– Потому что так круче, – ухмыляюсь я.

Папа улыбается:

– Крутизна – это замечательно, но задумайся, Нова. Как ты можешь быть уверена, что сумеешь удивить противника засапожным ножом?

Я раздумываю над его вопросом и перевожу взгляд на окно, из которого видно наше заднее крыльцо и лес за домом.

– Ну… Чтобы удивить кого-то засапожным ножом… – Я повторяю вопрос, как делают люди в ток-шоу, когда не знают, что сказать. – Наверное, я бы… сделала что-нибудь неожиданное, когда вытащила бы нож?

– Согласен, – отвечает он. – Но что?

Разглядываю кинжальчик, переворачивая его в ладони.

– Я могла бы выполнить один из своих трюков…

– Возможно, – соглашается он. – Но ты должна быть уверена, что момент подходящий. Ты ведь знаешь, что даже малейшая ошибка в драке на ножах означает, что ты можешь лишиться оружия.

– Так какой ответ правильный? – Меня охватывает любопытство.

– Думай не как специалист по ножам, – говорит он. На сей раз я не пытаюсь возражать, потому что знаю: он еще не договорил. – У людей, которые учатся сражаться на ножах, формируются определенные ожидания по поводу себя и других. Выйди за рамки этих ожиданий, и ты победишь, – с нажимом продолжает он. – Большинство людей ошибочно используют оружие так, словно существуют невидимые границы или правила, диктующие поведение. Не делай так. Используй движения, которые выучила на футболе, и тайные рукопожатия, которые вы придумали с Эмили, – это ключ к победе. То, что нет явной возможности нанести удар, еще не значит, что ты не можешь одержать победу. Всегда есть лазейка и способ ошеломить противника. Просто для этого нужно творческое мышление и отсутствие границ, которые ты сама для себя и установила…

– Возьми, что нужно, – говорю я Эшу, но, оторвав взгляд от ящика с ножами, замечаю, что его нет рядом. – Эш?

Поворачиваюсь и вижу, что он с любопытством разглядывает мою комнату и наверняка извлекает из этого самую разную информацию обо мне. На лице – что-то похожее на недоумение, как будто мои вещи удивляют его, чего он совсем не ожидал. Следую за его взглядом к моим фотоколлажам и книжной полке, заставленной безделушками, собранию книг о разных растениях, старым маминым дискам с музыкой и фильмами, большинство из которых потрепаны и покрыты царапинами – так часто мы с Эмили крутили их. Глядя на все это, понимаю, что месяц назад я бы назвала эти вещи самыми обычными, ничем не примечательными или заныла бы, что хочу новый айпод. Но сейчас все они кажутся мне бесценными – будто каталог моего детства, полный воспоминаний, которые не выразить словами. И я спрашиваю себя: увижу ли я все это еще когда-нибудь? Буду ли я когда-нибудь сидеть на сооруженной папой кровати, слушая музыку вместе с Эмили и обсуждая планы на выходные?

– Так, посмотрим, – говорит Эш. Он подходит к комоду и одобрительно кивает, разглядывая ножи. – Что ж, неплохо.

– Хочешь сказать, потрясающе? – Я перевожу взгляд на ящик и коллекцию ножей, которой всегда страшно гордилась.

– Ну, не так круто, как у меня, – усмехаясь, говорит он. – Но только потому, что тебе недостает кое-каких антикварных вещиц.

Я выгибаю бровь.

– Хочешь, чтобы я тебе завидовала? Я уже завидую.

– Может, я просто хочу убедить тебя приехать ко мне в Египет, когда все закончится, – хитро улыбается он.

Косо смотрю на него:

– Думаешь, твоим родителям это придется по душе?

– Ты? Лишенная наследственных прав перворожденная дочь Львов и Медведей, на которую все охотятся… против чего тут возражать?

И хотя он смеется, по его голосу ясно, насколько серьезен весь этот сыр-бор с моей семьей. Пока что в мире Стратегов для меня нигде нет места.

– Надо держаться подальше от окон, – говорит Эш, меняя тему разговора. – И не включай свет. Хорошо бы найти что-нибудь до захода солнца.

– Непременно. – Я прекрасно понимаю, что время ограничено. Возвращаю двойное дно на место и закрываю ящик.

– Можешь дать мне какую-нибудь подсказку, где и что искать? – спрашивает Эш.

Я осматриваю комнату, не зная, как объяснить ему, что в доме может выглядеть необычно.

– Ты сейчас рассматривал мою спальню так, как будто… – начинаю я. – Ну да, там беспорядок, и она показалась тебе неряшливой, правда?

– Она показалась мне жилой, – отвечает Эш, и в его голосе слышится нечто похожее на тоску.

– Но готова поклясться, это не типичная спальня Стратега. У тебя наверняка все аккуратно разложено и тщательно продумано, да?

– Да. Но откуда ты знаешь?

– Потому что папа такой же. Его комната похожа на декорации. Теперь, когда я видела, как ведут себя ученики Академии – так организованно и четко, – я все понимаю. Так что, может, тебе стоит начать с папиной спальни? Скорее всего, в ней тебе все будет понятно больше, чем где-либо в доме. Ищи что-нибудь, что может оказаться посланием для меня. Папа всегда прятал подарки, которые покупал мне на день рождения, и заставлял меня их искать. Поэтому если есть какое-нибудь сообщение, то, наверное, в виде головоломки.