Чтение онлайн

Quod procul a nobis flectat fortuna gubernans [341].

Это и подразумевают адептыпод своей anima mundi [342], иными словами, духом, дыханиемили ветроммира; проверьте всю эту систему на отдельных явлениях природы, и вы убедитесь, что она неопровержима. В самом деле, как бы вы ни назвали forma informans [343]человека: spiritus, animus, afflatusили anima [344], что все это, как не различные наименования ветра?Ветер есть господствующее начало каждого состава, и в ветер все превращается при своем разрушении. Далее; что такое сама жизнь, как не дыханиенаших ноздрей, согласно общепринятому выражению? [345]Поэтому справедливо подмечено натуралистами, что в некоторых неудобоназываемых мистериях ветероказывает существенную подмогу и дает повод к таким удачным эпитетам, как turgidusи inflatus [346],приложимым и к извергающими к воспринимающиморганам.

Из материалов, собранных мной в древних летописях, явствует, что кругучения эолистовделится [347]на тридцать два пункта [348], подробное изложение которых было бы слишком скучно. Однако несколько важнейших положений, вытекающих из этого учения, ни в коем случае невозможно обойти молчанием. Особенное значение имеет следующее: так как ветрупринадлежит господствующая роль как в составе, так и в отправлениях каждого сложного тела, то превосходство должно принадлежать тем существам, в которых это первоначалоучаствует наиболее изобильно; следовательно, человекявляется наиболее совершенным из всех творений, как наделенный, по великой благости философов, тремя различными anima, [349]или ветрами,к которым мудрые эолистыс большой щедростью прибавили четвертую, не менее необходимую и украшающую человека, чем остальные три, и при помощи этого quartum principium [350]приравняли их к числу стран света, что дало повод знаменитому каббалисту Бомбасту [351]поместить человеческое тело в должное положение по отношению к четырем основным точкамгоризонта.

Рассуждая последовательно, они утверждают далее, что человекприносит с собой на свет некоторую частицу, или крупинку ветра,которая может быть названа quinta essentia [352], извлекаемая из четырех прочих [353]. Эта квинтэссенцияочень полезна при всех житейских обстоятельствах, применяется во всех искусствах и науках и может быть удивительно усовершенствована и распространена при помощи особых методов воспитания. Как только эта частица ветрав достаточной степени раздута,ее нельзя скаредно прятать, глушить или держать под спудом, а, напротив, следует щедро расточать человечеству. По этим и другим столь же веским основаниям мудрые эолистыутверждают, что дар отрыжкиесть благороднейшая способность разумного существа. Для усовершенствования этого искусства и лучшего употребления его на пользу человечества они примепяют разные способы. В некоторые времена года вы можете видеть большие сборища их жрецов, стоящие против вихря с широко разинутыми ртами [354]. В другое время вы видите целые сотни эолистов,выстроившихся в круг, причем каждый вооружен мехами, вставленными в зад соседа, при помощи которых они надувают друг друга, пока все не примут форму и величину пивных бочек;по этой причине они с большой меткостью называют обыкновенно свои тела сосудами.Достаточно наполнившись при помощи этой и подобных ей операций, они тотчас удаляются и для общественного блага разгружают добрую часть своего прибытка в челюсти учеников. Должно заметить, что всякое знание слагается, по их мнению, из того же первоначала, так как, во-первых, общепризнано и бесспорно, что знание надмевает, [355]а во-вторых, они доказывают это при помощи следующего силлогизма: слова только ветер; знание же не что иное, как слова;следовательно, знание есть не что иное, как ветер.По этой причине их философы преподают в школах все свои положения и мнения при помощи отрыжки,в каковом искусстве добились они изумительного красноречия и невероятного разнообразия. Но первые мудрецы эолистовславятся главным образом выразительностью своей мимики, которая самым недвусмысленным образом показывает, в какой мере или степени дух всколыхнул их внутреннюю массу. В самом деле, после некоторых схваток, причинив предварительно своим неистовством и буйством как бы землетрясение в микрокосме мудреца, ветери пары выходят вон, судорожно искривляя рот, раздувая щеки, страшно выкатывая глаза. При таких обстоятельствах все их отрыжкисчитаются священными, особенно самые кислые, и с безграничным благоговением поглощаются преданными им сухопарыми святошами. А так как дыхание нашей жизни в ноздрях наших, то, желая разодолжить своих поклонников, они переправляют отборнейшие, назидательнейшие и живительнейшие отрыжкичерез этот проводник, придавая им особенно густой привкус.

Их боги — четыре ветра,которым они поклоняются как духам, проникающим и оживляющим вселенную; лишь от этих богов, строго говоря, проистекает всякое вдохновение.Однако главным из них, которому они воздают наибольшие почести, является всемогущий Норд,древнее божество, высоко почитавшееся также жителями Мегалополиса [356]в Греции: omnium deorum Boream maxime celebrant [357]. Хотя божество это вездесуще, однако, по мнению самых глубокомысленных эолистов,есть у него также свое особенное жилище или (выражаясь точнее) coelum empyraeum [358], где он царит безраздельно. Этот эмпирей расположен в одной хорошо известной древним грекамобласти, которую ?????? они называли ?????? [359], или страна мрака [360]. Хотя по этому поводу было много споров, однако несомненно, что утонченнейшие эолистыведут свое происхождение из страны того же названия,и оттуда же наиболее ревностные из их жречества приносили во все времена самое высокое свое вдохновение,черпая его собственными руками из главного источника в особые пузырии опорожняя их потом среди своих приверженцев всех наций, которые ежедневно разевали, разевают и будут разевать рты, чтобы с жадностью поглощать божественную пищу.

Таинства их и обряды совершаются следующим образом. Ученым хорошо известно, что изобретательные люди прежних времен придумали способ переносить и сохранять ветрыв кадках или бочонках [361], что оказывает большую подмогу при дальних морских путешествиях. Ужасно жаль утраты столь полезного искусства, впрочем не упоминаемого Панцироллусом [362] [363], — не понимаю, как он мог совершить такой большой промах. Это изобретение приписывалось самому Эолу,по имени которого называется вся секта. В память своего основателя эолистыи до сих пор сохраняют большое число упомянутых бочек:они расставлены по одной в их храмах, с вышибленным верхним днищем. В такую бочку по праздничным дням входит жрец, предварительно должным образом приготовившись по описанному выше способу; от его зада ко дну бочки проводится замаскированная труба, по которой ему притекает добавочное вдохновение из одной севернойрасщелины или щели. И вот вы видите, как он тотчас же раздувается до величины и формы своего сосуда.В таком положении он мечет на своих слушателей целые бури, по мере того как дух снизуразвязывает ему язык; так как вещания эти исходят ex adytis et penetralibus [364], то совершаются не без великого труда и схваток. Вырываясь наружу, ветероказывает на лицо жреца такое же действие, как на поверхность моря: сначала оно чернеет,потом хмуритсяи наконец обливается пеной [365]. Именно в этом виде священный эолистоделяет пророческими отрыжкамисвоих задыхающихся учеников; при этом одни из них жадно разевают рты, чтобы не проворонить священного дыхания, другие же несмолкаемыми гимнами прославляют ветрыи, мягко раскачиваясь в такт своему гудению, изображают нежное веяние умиротворенных богов.

На основании этого обычая жрецов некоторые авторы утверждают, будто эолистывесьма древнего происхождения. В самом деле, только что описанное мной откровение их тайн в точности совпадает с откровениями других древних оракулов. Вдохновение последних тоже ведь шло от некоторых подземных притоков ветра,вызывало те жемучительные схватки у жреца и имело то жевлияние на народ. Правда, оракулы эти часто управлялись и руководились жрицами,органы которых удобнее расположены для доступа упомянутых пророческих вихрей:входя и поднимаясь по более емким каналам, вихри эти причиняли по пути своеобразный зуд, сопровождающийся телесным возбуждением, которое при помощи умелых приемов легко превращалось в духовный экстаз. Эта глубокомысленная гипотеза находит себе дальнейшее подтверждение в обычае поручать жреческие обязанности женщинам [366], до сих пор удержавшемся у наиболее утонченных групп наших современных эолистов,которым угодно принимать вдохновение через вышеупомянутые каналы, подобно тому как их предки принимали его от сивилл.

Когда человеческий дух пришпорит и разнуздает свои мысли, он уже не способен остановиться, а естественно устремляется от одной крайности к другой, от высокого к низкому, от добра к злу; в первоначальном полете воображения он обыкновенно уносится к совершеннейшим и возвышеннейшим идеям, но, занесясь в такие области, откуда уже невозможно различить границы, отделяющие высоту от глубины, он, в том же порыве и держась того же курса, падает стремглав вниз на самое дно пропасти подобно путешественнику, взявшему дорогу на востоки приезжающему на запад,или подобно прямой линии, которая при бесконечном продолжении переходит в круг. Зло ли, заложенное в нашем естестве, склоняет нас находить у каждой светлой мысли темную изнанку; разум ли наш так устроен, что, размышляя о совокупности вещей, может, подобно солнцу, освещать только одну половину шара, неизбежно оставляя другую половину в тени и во мраке; воображение ли, взлетев к возвышеннейшему и прекраснейшему, оскудевает, истощается, устает и, подобно мертвой райской птице, камнем падает наземь; [367]или же по какой другой, упущенной мной среди всех этих метафизическихдогадок, причине — во всяком случае, положение, доставившее мне столько хлопот, совершенно правильно, именно: если самые некультурные народы поднимаются тем или иным способом до идеи богаили верховного существа, то они редко забывают дать своим страхам пищу в виде мрачных понятий, которые, за недостатком лучшего применения, вполне удовлетворительно служат им дьяволом.Это движение их мысли как нельзя более естественно. В самом деле, с людьми, воображение которых занеслось слишком высоко, бывает так же, как и с теми, которые вскарабкались на слишком большую крутизну: чем больше они упиваются созерцанием находящихся наверху предметов, тем больше устрашает их мрачное зрелище разверзающейся под ними пропасти. Таким образом, выбирая себе дьявола,человек всегда действует одним и тем же способом: останавливается на каком-нибудь действительном или воображаемом существе, составляющем диаметральную противоположность выдуманного им бога. Так и секта эолистовобзавелась двумя злобными существами, к которым питает страх, отвращение и ненависть; между этими существами и богами эолистовидет извечная вражда. Первое из этих существ Хамелеон [368] [369]заклятый враг вдохновения, который бесцеремонно пожирает большие порции вдохновения, посылаемого им богом, не возвращая ни кусочка его путем отрыжки.Второе — огромное страшное чудовище, по имени Муленаван;четырьмя мощными руками оно ведет неустанный бой со всеми божествами эолистов,ловко увертываясь от их ударов и отплачивая им с лихвой.

Обзаведясь, таким образом, богамии дьяволами,знаменитая секта эолистовдо сих пор блистательно подвизается на свете, и нет никакого сомнения, что одной из главных ее ветвей является просвещенная лапландскаянация. Было бы поэтому несправедливо не сделать здесь о ней почетного упоминания, тем более что она тесно связана общностью интересов и наклонностей со своими братьями- эолистами,живущими среди нас: лапландцыне только покупают себе ветрыоптом от тех же самыхкупцов, но и продают их в розницу [370]по той жецене и в той жеупаковке мелким покупателям.

Была ли изложенная здесь система целиком сочинена Джекомили, как думают некоторые писатели, списана им с дельфийскогооригинала с небольшими добавлениями и исправлениями, соответственно времени и обстоятельствам, не могу сказать наверное. Знаю только, что Джек,во всяком случае, переделал ее по-новому, придав ей тот вид и форму, в каких она здесь описана.

Давно искал я случая воздать должное обществу людей, к которым питаю особенное почтение; я тем более обязан был сделать это, что их мнения и образ действия были выставлены в совершенно искаженном виде и обесславлены злобой или невежеством их противников. Ибо, по-моему, нет более высокого и благородного поступка, чем искоренение предрассудков и изображение вещей в самом истинном и выгодном свете; и я смело беру на себя эту задачу, не преследуя никакой корысти, а лишь исполняя требования совести, чести и справедливости.

Раздел IX

Отступление касательно происхождения,

пользы и успехов безумия

в человеческом обществе

Заслуженная репутация славной секты ничуть не роняется оттого, что возникновением и уставом своим секта эта обязана такому учредителю, как описанный мной Джек— человек, у которого зашел ум за разум и мозги свихнулись, каковое состояние мы считаем обыкновенно болезнью и называем ее безумиемили умопомешательством.В самом деле, если мы рассмотрим величайшие деяния, совершенные в истории отдельными личностями, например основание новых государств силою оружия, развитие новых философских систем, создание и распространение новых религий,то найдем, что виновниками всего этого были люди, здравый смысл которых сильно потерпел от пищи, воспитания, преобладания какой-нибудь наклонности, а также под влиянием особенного воздуха и климата. Кроме того, в некоторых человеческих душах заложено горючее вещество, легко воспламеняющееся при случайном соприкосновении с некоторыми обстоятельствами, с виду хотя и ничтожными, однако часто разрастающимися в крупные события. Великие перевороты не всегда производятся сильными руками: иногда достаточно бывает счастливого случая и подходящего момента; и неважно, где был зажжен огонь, лишь бы дым от него поднялся до мозга. Верхняя областьчеловека подобна средней областиатмосферы: питающая ее материя бывает самого различного происхождения, однако в конце концов производит одинаковое вещество и одинаковое действие. С земли поднимаются туманы,

с моря — испарения, от навозных куч — удушливые газы и от огня — дым; однако облака все одинаковы по составу и приводят к одинаковым следствиям; густой дух, выходящий из нужника, дает такие же доброкачественные и полезные пары, как и фимиам, возносящийся над алтарем. Полагаю, что все с этим согласны; но отсюда же вытекает, что как небо дает дождь, лишь когда помрачено и обложено тучами, так и человеческий рассудок, пребывающий в мозгу, должен быть помрачен и оттягчен парами, поднимающимися от низших способностей, чтобы оросить воображение и оплодотворить его. И хотя пары эти (как уже было сказано) столь же различного происхождения, как и те, что сгущаются на небе, однако производимые ими урожаи различаются между собой по роду и степени лишь в зависимости от почвы, на которую падает влага. Приведу два примера для доказательства и пояснения сказанного.