Чтение онлайн

Обняв меня, трясущуюся от пережитого шока, Дэн успокаивающе говорил:

–  Все уже хорошо. Без травм, конечно, не обошлось, но они живы.

Я в ответ могла только кивать. Зуб на зуб не попадал. У меня на глазах едва не погибло несколько десятков человек! Я же все видела: как дернулся трамвай от удара сзади, как повело его, разворачивая поперек проезжей части и неуклонно приближая к краю моста, как швырнуло вперед толпу, плотно набившую салон. Теперь даже казалось, что я слышала крики людей, хотя за грохотом и скрежетом наверняка не было ничего слышно. Спустя какое-то время меня стукнуло - он же свою тщательно сберегаемую силу потратил! Сразу и в голове прояснилось, и трясти перестало. Я резко выпрямилась:

–  Дэн, много силы ушло?

В ответ он только махнул рукой: "Какая теперь разница?"

Значит, много. А среагировал бы он, не закричи я как резаная: "Они сейчас упадут!" Не факт.

–  Ты это из-за меня сделал?
– угрюмо спросила я.

Пожав плечами, он уклончиво ответил:

–  Жизни людей - всегда жизни. Что в этом, что в том мире. В любом случае сила была истрачена не зря. Хранитель Мироздания тщательно взвешивает поступки людей. Может быть, другое чудо спасет моих подданных, если я не успею вернуться до начала войны.

Поскольку полноценных Новогодних каникул у нас не предвиделось, встречи с Наташкой мне не удалось миновать. Посмотрев на меня взглядом прокурора, она потребовала отчета в подробностях:

–  Что у вас, как? И вообще, ты, помнится, обещала все рассказать!

Чтобы как-то оттянуть момент объяснения с подругой, я совершила встречный выпад:

–  Ты сама кое-что обещала. Что с Ольгой случилось?

Почесав шею, потом висок, потом еще поморщив лоб, она прямо взглянула на меня:

–  Расскажу. Только никому. А вообще она не хотела бы, чтобы ты знала. Ладно, знаю, что ты болтать не станешь. В-общем, она какой-то дряни наглоталась, хорошо, что я домой вовремя вернулась, скорую вызвала.

Я уставилась на Наташку, раскрыв рот. Ничего себе, дела!

–  А-а…

–  Вот тебе и "а-а". И это еще не все. Она, оказывается, беременная была.

–  От Мишки?!

–  Кто ее знает? Может, и от него. Ольга, по-моему, сама не уверена. У нее до Мишки был парень, и после тоже кто-то был. А может и не один. Она в последнее время такая дурная была, ничего слушать не хотела.

–  И что теперь?

–  Что, что… жить будет, спасибо врачам.

–  А ребенок?

–  Ребенок погиб. Она и не расстроена.

–  Это ужасно. Как ее состояние?

Наташка пожала плечами:

–  Средней паршивости. Я ей втемяшиваю, что ни один мужик не стоит, чтобы травиться из-за него. Вроде подействовало.

–  Значит, все же из-за Мишки? Она его так любит?

–  Ольга Мишку? Она его ненавидит. И тебя винит.

–  Да меня-то за что?! Мне кроме Дэна никто не нужен! Давай я к ней схожу, все объясню.

–  Не ходи. Хуже будет. Может потом как-нибудь. Лучше расскажи о своих делах.

–  Что тут рассказывать? Приехал, помирились.

–  Привет. То ты его порвать была готова, гадом-предателем называла, и так легко простила?

–  Ой, Наташ, на фоне всех последних событий это уже как-то померкло. Ему и без того сейчас плохо.

–  И где ж он был, голубь твой сизокрылый?

–  В экспедицию ездил, сейчас опять уехал.

–  Зимой?! Это куда?

–  О, у него целая карта составлена, куда еще съездить надо.

–  Маш, ну что ты все темнишь? Рассказала бы уже как есть, самой полегчало, может и я бы чего посоветовала. А то грустная такая, что не поймешь, все у тебя в порядке или как?

–  Наташ, он домой собирается, - вздохнула я.

–  Отчаливает? Насовсем?! Так и разбежитесь?

–  И меня с собой звал.

–  А ты?
– подалась мне навстречу подруга.

–  Я сказала, что на край света за ним пойду, и еще дальше.

–  Так ты с ним уезжаешь?! За границу? А родители? Надо же сообщить!

–  То-то и оно, что нет. Он сейчас один поедет. А потом вернется.

–  Что же ты такая кислая? Раз у вас все решено уже?!

–  У него там такие проблемы, что нам и не снились!
– вздохнула я.
– Очень мне страшно - за него, за себя. Что все это окажется сном. Что уедет и забудет. Что мы больше не встретимся. Как хочется все тебе рассказать! Устала держать в себе. И его почти не вижу. Приходит - уходит. Боюсь, найдет то, что ищет, и уйдет, не прощаясь.

–  С такими сомнениями в его благонадежности, как же ты эмигрировать собираешься?

–  Я не в нем сомневаюсь, а… как бы тебе это сказать-то? Проблема в его окружении и… Черт! Ладно, проехали.

–  Нет, не проехали. Что там с его окружением?

–  В-общем, большинство будет против меня. Сильно против.

–  У-у, матушка. В таком случае я бы на твоем месте сто раз подумала, прежде чем ехать. Одной, в чужой стране. Ты от него всецело зависеть будешь.

–  Уже на триста раз продумала. Я без него не могу. Умру от тоски.

–  От тоски не умирают. Главное, чтобы ты, вон как Оля наша, не вздумала. И знаешь чего, ты родителям сообщить не хочешь?

–  Нет, - покачала я головой.
– Как будет что сообщать, так и озабочусь. А пока других проблем полно.

Я и правда думала, что посвящать родителей в мои дела пока рано. Официального предложения Дэн мне не делал, желания познакомиться с родней не высказывал. Так чего форсировать? Скажешь им - начнут выспрашивать, что я буду отвечать? Вранье тут не прокатит. А правду в моем случае вообще непонятно как озвучить. Разве что он им сам скажет.

Однако мой типично русский авось сделал финт ушами, какого я никак не ожидала. Дэн вернулся за день до Рождества и выразил желание совершить совместную поездку по православным церквям на предмет поиска магических артефактов среди наших святынь. Я должна была оградить его хоть от самых грубых ошибок при посещении храмов.

–  Веротерпимость - один из главных постулатов моего отца, - сказал он.
– Играть религиозными чувствами людей нельзя ни при каких обстоятельствах. Я стараюсь придерживаться этого правила. А ты выросла в православной культуре, и, даже не будучи верующей, сможешь подсказать то, что мне и в голову не придет сделать или, наоборот, не сделать в храме.

–  Боюсь, ты не того человека выбрал для сопровождения.

–  Не думаю, что все настолько плохо. И я так соскучился. Хочу хоть какое-то время провести с тобой.