Чтение онлайн

– Подожди… - он неловко кашлянул.
– Скажи, как тебя все-таки зовут?

Вета посмотрела в серые, стальные глаза – и опустила голову.

– Пусть лучше я останусь для вас Жанной, - прошептала она.

– Не хочешь… Что ж… пусть будет так, девочка. И… вот еще что. Возьми. На память.

Штаббс протянул ей маленький овальный образок на золотой цепочке. Большие глаза Богородицы смотрели грустно и понимающе, ласковые ладони обнимали Сына… Господи, если Она не смогла защитить Дитя от бед, что смогу сделать я? Как смогу защитить тех, кого люблю?

– Удачи тебе в дороге, - тихо сказал Штаббс. – И… не держи зла. Моя бы воля – не видеть бы тебя здесь никогда.

Вета хотела ответить – и не смогла, в горле встал комок. Все, что могла выговорить, - только негромкое «Спасибо».

Напряжение скрутило ее так сильно, что она почти не помнила, как уходила из лагеря, как комендант проводил ее до кареты и отдал сопровождающим бумаги, как смотрела она в окно на удаляющийся забор, который всей душой желала больше никогда не видеть.

В карете, убаюканная тряской, она расслабилась, заснула и лишь сквозь сон слышала резкий крик, а потом – голоса и шум снаружи. Судя по тому, что рядом с ней спал все-таки Патрик, а не чужой солдат, все прошло благополучно.

Однако очень хочется есть. И умыться. И ноги размять. И… вообще. Вета поежилась. Интересно, как далеко они уехали? Сколько сейчас времени? Она осторожно, стараясь не греметь кандалами, чтобы не разбудить Патрика, выглянула в окошко – места мимо проплывали живописные, но совершенно незнакомые. Впрочем, что видела она в том краю, кроме внутреннего двора? Судя по солнцу, дело явно зашло за полдень.

Карету тряхнуло на очередном ухабе. Вета ойкнула, звонко ударившись браслетами кандалов о железную решетку окна. Патрик напротив резко открыл глаза и выпрямился, как подброшенный. Пальцы его легли на рукоять неведомо откуда взявшегося палаша.

– А… - увидев ее, принц облегченно вздохнул и немного расслабился. – Вы проснулись, Вета?

«И что, теперь всегда будет - так? – невольно подумала она. – Вскидываться от каждого резкого звука, сразу хвататься за оружие – и только потом разбираться, есть ли опасность или нет. Рисковать ежеминутно, не ожидая за это награды?»

Дура, сказала она опять сама себе. Награда его впереди ждет. Еще какая награда – он идет трон себе возвращать, трон и имя. А то, что рискует – так оно стоит того. А вот зачем в это дело ввязалась ты?

И зачем в это ввязался Ян? Который точно так же ежеминутно ждет стрелы в спину или удара штыком в грудь. Слава Богу, пока они не нарвались ни на кого. А ведь могли бы. Погоняя лошадей всю ночь, не давая себе ни минуты передышки, они гнали лошадей на запад, стараясь оставить за спиной как можно больше миль.

И прикрыли ее плащом, и молчали, оберегая ее сон.

– Доброе утро, - слабо улыбнулась она. – Или скорее день? Я вас разбудила…

Патрик отложил палаш и потянулся.

– Как вам спалось? – осведомился он. – Не желаете ли кофе в постель… впрочем, нет, в постель не надо… тогда в карету?

Вета рассмеялась.

– Желаю, ваше высочество. Только не кофе, а… - она подумала, - нет, кофе, а к нему – бутерброды с икрой и… пожалуй, яблоко. Нет, два яблока. Нет, для ровного счета четыре больших красных яблока.

– Где-то у нас тут были… - Патрик порылся в валяющемся на сиденье рядом с ним узелке. – Вот! Прошу – как вы и заказывали. Бутерброды, конечно, с каторжной кухни, но… - Он протянул ей кусок хлеба с холодным мясом.

– Ой… Спасибо.

– Спасибо скажите Штаббсу, - деловито отмахнулся Патрик. – Кстати, скоро остановимся – нужно дать отдых лошадям. – И он вонзил зубы в еще один бутерброд, размером поменьше.

Вета только теперь поняла, что она ужасно голодна. Волнения прошедшей ночи перебили было аппетит, но теперь организм настойчиво намекал на то, что неплохо бы получить подкрепление.

Судя по неровностям под колесами, они свернули с дороги. Вета выглянула в окно. Так и есть, лошади бодро трусили по направлению к лесу. Карета в очередной раз подпрыгнула на ухабе и остановилась. В окно заглянул Ян.

– Эй, путешественники, приехали. Объявляется привал. Я, например, есть хочу.

С огромным наслаждением Вета вылезла на твердую землю. Да, экипажи ее отца и тюремная повозка – все-таки не одно и то же. Тяготы прошлогоднего пути на каторгу уже как-то подзабылись, и теперь изрядно пострадавшая за день пятая точка опоры возмущалась буквально во весь голос. Девушка огляделась - и ахнула. До чего же вокруг хорошо!

Огромное небо подпирали величественными вершинами поросшие соснами горы. Темная, сочная зелень леса стояла вокруг дороги сплошной стеной, но казалась не пугающей, а скорее величественной. Неподалеку, раздвигая мрачное торжество сосен своей голубизной, виднелось крохотное озерцо. Свежий воздух, наполненный ароматом чего-то неведомого, кружил голову; наверное, это запах свободы. Где-то в невообразимой вышине звенели птицы. И – тишина, настоящая, живая, мирная. И трава, высокая, густая, и цветы, и веточки земляники. Господи, как хорошо… Вета робко оглянулась – и сделала несколько па вальса, не замечая неровностей земли. Тихонько засмеялась, чувствуя, как отпускают ставшие привычными за этот год тоска и напряжение.

Поколебавшись, пошептавшись с Яном, Патрик все-таки снял с мнимой пленницы кандалы. На расстеленном на траве плаще они устроили стол. Разложили яблоки, орехи, вяленое мясо, нарезанный хлеб. Вета так отвыкла видеть на столе такое богатство, что воззрилась на него и в течение несколько секунд не отводила глаз. В желудке опять заурчало – одного бутерброда оказалось маловато.

– Вета, прошу, - пригласил Ян, от которого не укрылся ее голодный взгляд.

– Не слишком усердствуйте, - предупредил Патрик. – Нам еще несколько дней ехать, и неизвестно, будет ли возможность поесть на постоялых дворах. И потом, - прибавил он негромко, - нельзя так сразу… с большого голода. Плохо станет.

Вино из пузатой фляги привело всех троих в прекрасное расположение духа. В самом деле, их ждут великие дела, они молоды и свободны – о чем еще можно мечтать?

Они хохотали и болтали, пока принц не оборвал сам себя:

– Нам бы надо потише. Любой проезжающий мимо заинтересуется – что это за солдаты такие, которые с каторжницей на травке сидят?

Вета откинулась на траву и посмотрела в небо. Как хорошо, как удивительно хорошо. А она могла всю жизнь прожить в столице и не увидеть ни этого неба, ни таких величественных сосен, не узнать, как высоко стоит солнце перед закатом и как вкусен простой черный хлеб, если есть его на траве, один кусок на троих, запивая водой или вином. Как многого она не знала. Насколько проще стал мир за этот год. Раньше, оказывается, у нее было огромное множество проблем: какое платье выбрать, какую ленту в волосы вплести, как дать понять кавалеру, что она не такая, как все, и как уговорить отца взять ее на очередную танцульку. Все предельно упростилось теперь. Кусок хлеба, нескованные руки, мыло и возможность спать хотя бы несколько часов в сутки – вот и все, что нужно живому существу. А еще – чувствовать рядом плечо друга… во сто крат дороже становится эта роскошь, если долгое время рядом с тобой – чужие равнодушные люди.

– Хорошо как, - сказал вдруг Патрик негромко. – Сидишь и сидишь, ешь, и никакого тебе конвоя, ни работы, ни нормы, ни окриков. Просто – сидишь, - он счастливо засмеялся и с наслаждением развел руки.

Ян с облегчением заметил, что из глаз принца понемногу уходят глухая тоска и то почти смертное равнодушие, которые стоячими омутами стыли в нем последние несколько недель. Патрик улыбался – почти как раньше, и шутил, как раньше.

– А представьте, принц, - лениво протянул Ян, - кровать. С вышитыми простынями, балдахином, ароматическими свечами в изголовье, с чистым бельем… и огромную бадью горячей воды, - он мечтательно вздохнул, - с душистым мылом.