Чтение онлайн

В Страстную пятницу, монах решил вместо проповеди просто побеседовать с командиром "демонов"

– Тебя совсем не трогают описания земных страданий Спасителя, воин?

– Нет. Видал я страдания куда большие. Дикари в сельве казнят скармливанием термитам, бывает, неделю такая казнь длятся. Ноги уже до белых костей обглоданы, а преступник еще живой.

– Зачем же ты приходишь на мои службы?

– У меня приказ императора разобраться - кто предал вашего Христа на самом деле.

– И что, ты уже разобрался?
– у падре Томаса, от этого заявления, буквально отвисла челюсть.

– Пока нет, ты ведь мне еще не все рассказал. Я не знаю - кто такие иудеи и окрестили ли их апостолы, прежде чем крестить прочие народы. Ведь иудеев Христос велел крестить будучи еще живым, а остальные народы уже после своей смерти. Пока ясно одно, Христа точно не предавал Иаков Зеведеев, он погиб, исполняя свой долг. Остальные по разным причинам уклонились, но не обязательно все они были предателями, например Иуду Искариота скорее всего убил настоящий предатель, а остальные могли быть просто внушаемыми дураками. Так что стало с этими "детьми диавола" иудеями?

Падре Томас отвел взгляд и с минуту молча собирался с мыслями. Рассуждения дикаря необходимо было опровергнуть понятным тому языком, но кроме "Да как ты смеешь!?", в голову ничего не приходило. Но вопрос то в конце концов был простым.

– Их окрестить пока так и не удалось.

Дикарь чуть заметно кивнул.

– Так я и думал. В этом случае, наиболее вероятный предатель - Иоанн Зеведеев. "По плодам их узнаете о них".

Оставив ошеломленного падре Томаса наедине со своими мыслями, "демон" снова канул, на этот раз почти на неделю. Всю неделю монах не находил себе места. Он пытался понять логику дикаря и, к своему ужасу, ее понимал. Пытался выстроить понятные для дикаря логические конструкции, обрушивающие его еретические измышления, и не мог, не строились. Отсутствие логики подменялась Верой, но для дикаря ведь это не аргумент. Словом, когда эта необычная компания появилась в поселке, падре Томас уже вконец извелся.

***

Апрель 1532 года

Странная компания состояла из знакомого командира "демонов", бывшего командира испанского отряда Франсиско Писарро и дюжего, но до неприличия молодого аббата-капуцина.

Аббатик, как его уже мысленно назвал падре Томас, был одет в новенькую рясу, с фирменным капуцинским капюшоном-клювом, пошитую из тончайшей шерсти, золотой перстень-печатка выглядел вызывающе массивным, а неприлично толстая золотая цепь и огромный золотой же крест, на его бычьей шее выглядели вполне соразмерными. "Аббатик...", монах почувствовал зависть - пока он мечтал о новой конгрегации своего ордена, эти неженки капуцины уже оказывается глубоко пустили свои корни.

Франсиско Писарро не выглядел пленником, он был одет в такой-же костюм, что и командир "демонов", держался уверенно и явно ничего не опасался, а вот последний как будто ожидал внезапного нападения. Таким встревоженным, падре Томас его еще не видел. Аббатик же буквально цвел, он и начал.

– Здравствуйте, сын мой. До меня дошли слухи о необычайной силе ваших проповедей и я хотел бы на одной из них поприсутствовать. К тому-же, вы наверняка давно уже без исповеди и причастия, чего в этих опасных краях лучше не допускать. Готов вам с этим помочь.

Говорил он слащаво-уважительным тоном, даже не стал выделять голосом "сын мой", хотя обычно подобные сосунки такого шанса не упускают, но во взгляде никакого уважения не увидел. Увидел уверенность в том, что его просьба расценится как приказ. Впрочем, отказываться падре Томас и не собирался, он уже давно испытывал потребность облегчить душу.

/тайна исповеди/

Исповедь монаха его преподобию Савелию затянулась на три часа, когда падре Томас наконец получил отпущение грехов, от на удивление въедливого аббатика, "нет, пожалуй что аббата", - поправил он себя мысленно, солнце уже клонилось к закату. Аббат вышел из кельи, с хрустом потянулся, и молча пошел вслед, за видимо караулившим их командиром "демонов", следом за ними двинул и монах. Странное поведение командира "демонов" невольно бросилось ему в глаза, тот очевидно охранял здесь именно аббатика, то есть аббата. Падре Томас снова невольно позавидовал влиянию капуцинов - "Наверняка они уже вхожи к самому вождю-императору..."

***

К большому удивлению падре Томаса, на мессу и, последующую за ней проповедь, не пришел Франсиско Писарро, с которым монаху пока так и не удалось переговорить. Полтора часа службы, падре Томас старался не встречаться взглядом с аббатом. Не смотря на постное лицо последнего, во взгляде его, монаху постоянно чудилась ухмылка. Ну, чудилась - не чудилась, а поделать он с собой ничего не смог, проповедь откровенно не задалась, падре Томас был сух, банален, постоянно сбивался на повторы, от этого злился на себя и краснел, будто его застали за непотребным занятием. Однако никакого разочарования аббат не высказал и даже не подал виду.

– Не желаете разделить со мной трапезу, сын мой?

– Премного благодарен, ваше преподобие.

Аббат чуть заметно кивнул командиру "демонов", который тут-же двинулся в сторону "креста-кормильца", подхватил монаха под руку, и неторопливо повел его следом.

– Когда-то давно, мне на глаза попался один весьма занимательный философский трактат, вот послушайте, вас должно это заинтересовать:

"Священники - это лицедеи сверхчеловеческого, чему они должны придавать наглядность: идеалам ли, божествам или спасителям; в этом они обретают свою профессию, к этому у них чутье; чтобы достичь в этом деле как можно большего правдоподобия, им приходится как можно дальше заходить в самоуподоблении; их актерские навыки прежде всего призваны пробуждать у них чувство чистой совести, а уж с этим чувством им легче убеждать других.

Священник добивается, чтобы в нем видели высший тип человека, он хочет властвовать, - даже и над теми, у кого в руках реальная власть; он хочет быть неуязвимым и вне нападок. хочет быть самой сильной властью в общине, которую невозможно ни заменить, ни переоценить.

Средство: он один сведущ; он один добродетелен; он один имеет над собой высшую власть; в известном смысле он один - бог и возвращается в божественное; он один есть посредник между богом и всеми прочими; божество покарает всякое нечестивое деяние, всякий скверный помысел, направленные против священника."* (* Фридрих Ницше, "Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей.")

Автор сего трактата, живи он в наше время, несомненно угодил бы на костер, но ему повезло. Хотя, это еще как посмотреть, смерть от галльской болезни** (** сифилиса) тоже везением назвать трудно, не правда-ли, сын мой?

– Все в руках Божьих, ваше преподобие.

– Это несомненно. Ересиарх отказался от веры в Бога и попытался познать человека, за гордыню и поплатился. Но человека он познал, это стоит признать. Вы себя в этом описании не узнали?

Монах было вспыхнул, но аббат глянул на него так глумливо, что запал мгновенно исчез. К тому-же, это похоже продолжение исповеди. Под таким углом падре Томас себя еще не рассматривал, поэтому отвел взгляд и ненадолго задумался.

– Глазами циничного еретика - это возможно выглядит именно так, но у меня и в мыслях не было...

– И это несомненно, о таком мы вообще не склонны задумываться. Мы просто веруем в свою праведность, это касается не только христианских священников, но и всех других культов, включая безбожников. Все они искренне веруют в свою праведность и предназначение. Между тем, благими намерениями вымощена дорога в ад.