Чтение онлайн

Камера, в которой сидели мы с Хейми, была к нему ближе всего. Покопавшись в своей тележке, Перси достал два больших куска мяса и бросил через решетку. Я поймал свой на лету. Хейми потянулся за своим, но промахнулся, и кусок шлепнулся на пол.

Почти все заключенные что-то кричали. Один — позже я узнал, что это Фремми — поинтересовался, содрали ли с задницы Перси кожу, и если да, то срет ли он теперь изо рта. Они бесились, как львы в зоопарке во время кормления. Только это было не совсем так — они больше походили на гиен, а не на львов, кроме, может быть, Йоты.

Перси медленно катил свою тележку по коридору между камерами, шлепая сандалиями (пальцы его ног тоже склеились) и разбрасывая мясо направо и налево. Несмотря на одноглазость, он хорошо прицеливался; ни один кусок не ударился об решетку и не упал в стоячую воду коридора.

Я поднес кусок к носу и понюхал. Наверное, я все еще находился в режиме сказки, потому что ожидал чего-то гнилого и мерзкого, может быть, даже кишащего личинками, но это был кусок стейка, какой можно купить в супермаркете «Сентри Хай-Ви», хоть и без гигиенической пластиковой упаковки. Он едва коснулся огня (я вспомнил, как мой отец, заказывая стейк в ресторане, велел официанту просто пронести его через теплое помещение), но запах был таким, что изо рта у меня потекли слюнки, а в животе заурчало. Последний раз я по-настоящему ел в деревянном доме Клаудии.

Напротив меня Глаз сидел на своем тюфяке, скрестив ноги, и грыз стейк. По его спутанной бороде стекал красный сок. Заметив, что я смотрю на него, он ухмыльнулся.

— Давай, детка, лопай, пока у тебя есть зубы. Я вышибу их, как только смогу.

Я стал есть. Стейк был жестким и восхитительным. Каждый кусочек заставлял жаждать следующего.

Перси добрался до последней пары камер. Он бросил в них мясо и начал пятиться тем же путем, каким пришел, одной рукой звоня в колокольчик, другой волоча тележку и крича: «Дите! Дите!» Что, как я предполагал, означало: «Отойдите!» Но никто, казалось, не собирался беспокоить его сейчас — а тем более нападать. Отовсюду доносилось довольное чавканье и чмоканье.

Я съел все, кроме кусочков жира и хрящей, а потом съел и их тоже. Хейми тем временем откусил пару кусочков стейка, а потом улегся на тюфяк, положив мясо на свое костлявое колено. Он смотрел на него с озадаченным выражением, будто удивляясь, зачем он нужен. Заметив мой взгляд, он протянул кусок мне.

— Хочешь? Эта еда мне не нравится, а я не нравлюсь ей. Раньше, когда я работал на лесопилке, я ел все подряд, пока не слопал те грибы. Если попадется не та порода, она сожжет тебе все кишки. Это со мной и случилось.

Я хотел этот кусок, мой желудок все еще урчал, но у меня осталось достаточно самообладания, чтобы спросить, уверен ли он. Он сказал, что уверен, и я схватил мясо — быстро, пока он не передумал.

Перси остановился возле нашей камеры и указал на меня одной из своих слипшихся рук.

— Хелли ет бя вии.

— Не понимаю, — сказал я почти так же неразборчиво, потому что мой рот был набит полусырым стейком. Тогда Перси снова начал пятиться, пока не оказался за дверью. Там он еще раз позвонил в колокольчик и защелкал затворами: один, два, три и четыре.

— Он сказал, что Келлин хочет тебя видеть, — сказал Хейми. — Я не удивлен. Ты целый, но ты не такой, как мы. Даже твой акцент не…, — он замолчал, и его глаза расширились, когда его осенила какая-то идея. — Скажи ему, что ты из Уллума! Это сработает! Далеко к северу от Цитадели!

— Что за Уллум? — спросил я.

— Там живут сектанты! Они говорят не так, как другие! Скажи им, что вас не тронула отрава!

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Хейми, не говори того, чего не знаешь! — крикнул кто-то. — Ты спятил!

— Заткнись, Стукс! — воскликнул Хейми. — Этот парень будет обо мне заботиться!

С другой стороны коридора Глаз встал и ухватился за прутья блестящими от жира пальцами. Он улыбался.

— Может, ты и не спятил, но никто не станет защищать тебя, Хейми. Всех нас никто не защитит.

Тюфяка у меня не было. Я подумывал о том, чтобы отнять его у Хейми — он никак не смог бы мне помешать, — но потом задался вопросом, о чем, черт возьми, я думаю… или кем становлюсь. Я уже съел его еду, но он, по крайней мере, сам мне ее предложил. Кроме того, влажный каменный пол не был препятствием для сна, если спать хочется сильно. Я пришел в себя не так давно, после того, как провалялся без сознания Бог знает сколько времени, но меня вновь одолела усталость. Я попил из ведра, а потом улегся там, где, как я предполагал, находилась моя часть камеры.

В следующей камере сидели двое мужчин: Фремми и Стакс. Они были молоды и выглядели сильными. Не большими, как Йота, но сильными.

Фремми затянул:

— Спи, моя ра-а-дость, усни!

Стакс тут же продолжил:

— В доме погасли огни-и-и!

«Эббот и Костелло [201] из Глуби Малейи, — подумал я. — Да еще в ближайшей ко мне камере, вот уж повезло так повезло!»

— Не обращай на них внимания, Чарли, — сказал Хейми. — Спи. У всех, с кем разбираются ночные солдаты. нет сил. Они высасывают их из тебя. Забирают твою… как это…

— Энергию? — спросил я. Я чувствовал себя так, словно мои веки окунули в цемент.

— Вот именно! Так это и называется, и ее-то они и забирают! Это ведь сам Келлин принес тебя сюда. Ты должно быть силен, иначе этот ублюдок поджарил бы тебя, как яйцо. Я видел, как это делается, да, видел!

Я хотел спросить его, как долго он здесь, но смог только пробормотать что-то, проваливаясь в сон. Засыпая, я думал о спиральных ступенях, которые привели меня сюда, и мне показалось, что я снова бегу по ним, догоняя Радар.

«Надо остерегаться тараканов, — сонно подумал я. — И летучих мышей».

— Уллум, к северу от Цитадели! — Хейми склонился надо мной, как в тот раз, когда я впервые очнулся в этой дыре. — Не забывай! И ты обещал меня защищать, не забывай и об этом!

Я не мог припомнить, чтобы обещал ему что-то подобное, но отключился прежде, чем успел это сказать.

Проснулся я от того, что Хейми тряс меня за плечо — это было лучше, чем пощечины. Мое похмелье прошло. Вот на что было похоже мое состояние, и я не понимал, как отец переносил его каждое утро во время своего пьянства. Левое плечо пульсировало; вероятно, я растянул его, когда падал с пьедестала, но все прочее болело гораздо меньше.

— Что… как долго я…

— Вставай! Они идут! Берегись гибких хлыстов!

Я встал. Дверь в нашем конце коридора открылась, мгновенно наполнившись голубым светом. В нее вошли трое ночных солдат, высоких и бледных в своих аурах, внутри их тел показывались и исчезали кости скелета, напоминая тени от ставен в день, когда по небу проносятся облака. В руках они держали длинные гибкие палки, похожие на старые автомобильные антенны.

— Вставайте! — крикнул один из них. — Вставайте, игровое время!