Чтение онлайн

Облокотившись на подоконник, из коттеджа на меня смотрела дородная пожилая женщина в цветастом платье. По резким чертам лица и небольшим то ли тёмно-зелёным, то ли светло-карим глазам я опознала в ней мать амбала по имени Лёша. Только волосы у неё были кудрявые, крашеные в ржаво-рыжий цвет.

— Здравствуйте! — вежливо поприветствовала я соседку.

— И вам не хворать, — кивнула женщина. — Видела я сегодня, как ты приехала с вещами и с каким-то бойким мужчиной в деловом костюме, а потом ребята из "Сигнала" прибыли и открыли дом. Лёша как раз в этом агентстве работает, но он выходной, в город ездил.

— В город? — не поняла и переспросила я.

— В Москву, — пояснила соседка.

— Мама, ну кому это интересно? — поморщился "Лёша", обошёл меня и начал открывать ворота коттеджа.

В руках у амбала был пакет с продуктами, значит, он тоже пришёл из магазина.

— Меня зовут Галина Алексеевна. Можно просто тётя Галя. А это мой сын Алексей, — не обращая внимания на недовольство сына, продолжала соседка. — А тебя как величать?

— Гала, — скромно ответила я, и "Лёша" сначала застыл в воротах, а потом удивлённо обернулся.

— Тёзки мы, получается? — обрадовалась соседка. — Ты тоже Галина? Надо же!

— Нет, — покачала я головой и поставила пакеты на траву, поняв, что быстро меня не отпустят. — Меня так и зовут: Гала. По паспорту.

Про паспорт я уже привыкла всем говорить — для убедительности.

"Лёша" тоже поставил пакет, привалился плечом к забору, достал из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку.

— А мужа вашего зовут случайно не Сальвадор? — невозмутимо поинтересовался он.

Сказать, что шуточка была для меня привычной, — значит, ничего не сказать. Это примерно то же самое, как у любой Арины, узнав её имя, спрашивают: "Родионовна"?

Потому и ответ я выдала давно заготовленный и многократно использованный, многоразовый:

— Я пока не замужем, поскольку не встретила ещё Сальвадора. Как только встречу, так и сыграем свадьбу, не сомневайтесь.

Потом я снова взяла пакеты, выпрямилась, посмотрела на Галину Алексеевну и улыбнулась:

— Очень рада знакомству. Хорошего вам вечера.

— Это разве знакомство? — развела пухлыми руками женщина.

Тётя Галя высунулась из окна, пытаясь увидеть сына:

— Лёша, помоги девушке с пакетами и приводи её к нам чай пить. Я как раз булочек и печенья напекла.

В мою голову закралась кощунственная мысль о том, что тётя Галя специально напекла булочек, планируя заманить меня вечером на чай. Чувствовалось, что ей не терпится первой узнать, кто я и что я, откуда свалилась.

Я не видела ничего плохого в знакомстве с соседями и в любопытстве тёти Гали. Надо же мне как-то вливаться в новую, пусть и временную жизнь, адаптироваться. Но при мысли о том, что "Лёша" поможет мне с пакетами, я содрогнулась.

— С пакетами я сама справлюсь, — пытаясь выглядеть естественно и беззаботно, быстро заговорила я. — А за приглашение спасибо, я обязательно приду. Как раз пирожные купила, чтобы хоть как-то свой приезд отметить. Хорошо, что теперь есть, с кем.

Не обращая ни малейшего внимания на моё щебетание, "Лёша" затушил сигарету, отдал матери прямо через окно свой пакет, в два шага догнал меня и забрал пакеты из моих рук.

— С замком нормально справляетесь? С сигнализацией? — спросил он. — Это я помогал дяде Васе всё устанавливать. Если что-то не так, или какие-то вопросы возникнут, обращайтесь.

Кажется, Алексей пытался реабилитироваться за свою дурацкую шутку. Что ж, это свидетельствует в его пользу, так и быть.

— У меня уже есть вопрос, — решилась я, когда мы с соседом шли обратно к их дому.

— Какой?

— Если вы помогали дяде Васе с сигнализацией, может, знаете, зачем ему была нужна такая мощная система защиты?

Я даже не увидела, а физически почувствовала, как между мной и соседом выросла толстенная ледяная стена. Точнее, не выросла, а он сам лично её воздвиг. Лицо Алексея вновь стало холодным, непроницаемым и мрачным.

— Понятия не имею, — покачал он головой.

— Ясно, — кивнула я. — Всё понимаю, ваш девиз: клиент всегда прав.

— Вот именно.

Я почувствовала, что Алексея немного отпустило, однако до конца он не расслабился.

Да я и не собиралась усыплять его бдительность, хотя прекрасно поняла: ему известен ответ на мой вопрос.

— Моё дело — качественно выполнить заказ. Всё остальное — не моё дело, — уже мягче заговорил сосед.

— Алексей… Простите, а как ваше отчество?

— Если вам так уж любопытно, то скажу. Я Алексей Николаевич, но обращаться ко мне так вовсе не обязательно. Мне всего тридцать пять лет.

Сосед распахнул передо мной ворота своего дома, а я подумала: "Тридцать пять лет, такой здоровила, и всё ещё живёт с мамой?" До сих пор я была уверена в том, что только я одна такая осталась на свете.

Чаепитие прошло вполне спокойно и мирно. Говорила, разумеется, в основном Галина Алексеевна. Её великовозрастный сын вообще сидел молча, будто в рот воды набрал. Однако воды там точно не было, потому что булочки, печенье и пирожное Алексей Николаевич поглощал исправно и с завидным аппетитом. Возможно, потому ему и некогда было разговаривать.

Как я и ожидала, мне пришлось постепенно рассказать практически всю свою биографию, начиная с младых ногтей и с первой сделанной мне пробы Манту. Я сознательно выпустила лишь четыре эпизода, о которых не хотела ни вспоминать, ни тем более, рассказывать, да ещё посторонним людям.

Галина Алексеевна, надо отдать ей должное, не только задавала вопросы, но и рассказывала о себе и о своей семье. Мужа Галины Алексеевны не стало два года назад. Старшая дочь, которой сорок четыре года, живёт в Москве. Двое внуков — уже студенты, оба учатся в Бауманке.

Практически "нетронутой" осталась лишь биография сына Галины Алексеевны, Алексея Николаевича. Видимо, он запретил матери рассказывать о нём. Или там настолько всё запущено, что рассказать не о чем? Хотя нет, не похоже.

И всё же странно. Раньше я не замечала за собой такой особенности, как жадное любопытство до чужой жизни. Но меня приводил в недоумение тот факт, что здоровый, неглупый и вполне симпатичный мужчина живёт с мамой и работает в частном охранном предприятии здесь, когда Москва под боком. А ещё тот факт, что при таком количестве одиноких женщин вокруг, Алексея Николаевича до сих пор никто не прибрал к рукам.

Домой я уходила уже в сумерках, и Алексей Николаевич по своей инициативе увязался меня провожать. Я так и не поняла, зачем; тут ходьбы-то двадцать метров. И молчал, как бука, даже не сказал ни слова, кроме "До свидания". Неужели думал, что меня кто-то похитит? Ну да, такое сокровище, как я, всем очень нужно, это точно.