Чтение онлайн

Я подробно рассказала ему о "случайной" встрече с Прохором и о предложении Ракитина. Алексей внимательно слушал.

— И вот тогда я окончательно поняла, — подвела я итог своего повествования. — В доме хранится нечто, представляющее ценность. Возможно, очень большую ценность. И пусть это прозвучит странно, ведь дядя Вася всегда был обычным скромным человеком. Если то, какую систему защиты он установил, ещё можно списать на чудачества дяди Васи, то как объяснить появление Прохора и Игоря Ивановича?

Я внимательно посмотрела на соседа: он сидел, глядя словно внутрь себя, и кусал губу.

— Никакой экспозиции, посвящённой творчеству Василия, разумеется, нет ни в одном из музеев. И альбома никакого нет. Ты права…

"Мы уже на "ты"?!"

…- Василий был очень скромным человеком. Свои картины он называл мазнёй и практически никогда их не обнародовал. Иногда, если в городе проводилось какое-нибудь мероприятие, выносил несколько картин на продажу.

Мне вдруг опять стало так жаль дядю Васю, что я сама не поняла, как разрыдалась, прижав ладони к лицу. Мне было ужасно стыдно, но поделать я с собой ничего не могла.

Вскоре почувствовала, как большая твёрдая ладонь гладит меня по голове. Алексей ничего не говорил, просто одной рукой касался моих волос, а второй рукой протягивал мне стакан с водой. Дал мне выплакаться, и постепенно я успокоилась сама.

— Вот и хорошо, умница, — сказал Алексей, вернулся на своё место и продолжил рассказ. — Когда Василий попросил установить охрану на его дом, я удивился, конечно, но, как говорится, любой каприз за ваши деньги. Всё было сделано так, как он хотел. И лишь незадолго до того, как его не стало, Василий однажды пригласил меня зайти к нему. Он тогда бухал как раз… кх-кх… пил, в общем. А когда Василий сильно закладывал за воротник, он мог нести всякую околесицу. И вот тогда он рассказал мне о тебе и о том, что ты обязательно приедешь. Так и говорил — Гала, и я решил: ну всё, Вася совсем допился, ему уже Гала мерещится, та самая, супруга Дали. И он попросил меня, чтобы я рассказал тебе о картине. Сказал, что все его картины — мазня, но у него есть настоящая картина, которую его дед, когда-то освобождавший Европу, привёз домой после окончания Второй мировой. Василий и автора называл, но имя было незнакомое и слишком сложное. Ещё сказал, что возил картину на экспертизу, и всё подтвердилось. Конечно, тогда я ему не поверил. Но в последние недели Василий из дома практически не выходил, я приносил ему продукты. Никого, кроме меня, он даже во двор не впускал. А когда вчера ты меня спросила о системе защиты, меня это как-то напрягло. Я ведь не знал, кто ты, и что у тебя на уме.

— По большому счёту ты и сейчас этого не знаешь, — задумчиво сказала я.

Алексей даже бровью не повёл ни на моё "ты", ни на само моё заявление.

— Теперь знаю, — коротко и спокойно ответил он.

— Возил на экспертизу — этим всё сказано. Вот откуда информация просочилась. Удивительно, как ему ещё удалось вернуться домой с этой картиной, — размышляла я вслух. — И дядя Вася возможность утечки информации не исключал, потому и не выходил из дома. Видимо, в последние дни у него развилось нечто вроде паранойи. Хотя… Не такой уж необоснованной. А потом, когда дяди Васи не стало, дом был заперт, потому "желающие" проникнуть сюда незаметно не могли.

— Думаю, ты права. Если допустить, что картина существует, всё становится на свои места. Прохор, вероятнее всего, мелкая сошка, и работает на какого-нибудь столичного богатея-коллекционера. Они действуют более топорно. Ракитин — персонаж реальный, и работает там, где сказал, но действует по чьей-то указке, и не менее нагло, чем Прохор. Мне всё это очень не нравится, Гала. Ты абсолютно права: тебе угрожает опасность.

— Мы должны найти картину, — я посмотрела на Алексея. — Ты поможешь? Мне больше некого просить, я совсем одна. А ещё я не доверяю больше никому.

— Помогу, конечно, — серьёзно кивнул Алексей.

— Тогда пойдём в мастерскую. Я ещё не разбирала и не смотрела картины, но видела, что они хранятся там.

Картин было очень много — холсты лежали и стояли в рамках всюду, где только можно.

— Зачем так много натюрмортов, — непонимающе ворчал Алексей. — Тем более, они все одинаковые.

— Интересно, что бы ты сказал на Гималаи Рериха, — пробормотала я. — Хоть там и не натюрморты.

Я подолгу рассматривала каждый холст, и постепенно меня начало охватывать отчаяние. Но всё же одна картина, хоть и была не очень умело отреставрирована и подписана, как все картины дяди Васи, привлекла моё внимание.

Я несколько раз возвращалась к ней, и сомнения постепенно исчезали, уступая место уверенности. Руки слегка дрожали, а в душе нарастало странное волнение. Это сложно передать словами… Могла ли я предположить, что когда-нибудь буду держать в руках такой шедевр?!

Осторожно перевернув холст, я начала подробно осматривать обратную сторону. Алексей, видимо всё поняв, подошёл и внимательно смотрел из-за моего плеча.

Небольшую, почти микроскопическую надпись, сделанную графитным карандашом, мы увидели одновременно.

"Гала, это для тебя," — гласила надпись.

— То есть, картина и вправду существует? — почему-то шёпотом сказал Алексей.

— Да, — кивнула я. — И если не ошибаюсь, это малые голландцы. А точнее, Ян Давидс де Хем.

Я посмотрела в лицо Алексея и без слов поняла всё, что он думает по этому поводу, — по глазам прочитала.

— Это даже не головная боль, это лютый…..ц, — всё же сказал он, правда, шёпотом.

Потом выпрямился и серьёзно посмотрел на меня:

— Скажи, Гала, ты мне доверяешь?

Конечно, мне хотелось сказать, что у меня просто выхода другого нет, но я ответила просто:

— Да.

— Тогда ответь мне ещё на один вопрос: в завещании указаны картины? Или Василий отписал тебе только дом?

— Указаны. Там написано: всё движимое и недвижимое имущество, а потом идёт перечисление, и отдельным пунктом "все картины, которые хранятся в доме". И указано количество.

— Копия завещания есть?

— Есть.

— Неси. Посмотрим, и будем картины считать.

Картин в доме оказалось столько, сколько было указано в завещании. Алексей думал несколько минут, а потом сказал:

— Мне нужно позвонить.

Вышел из мастерской и прикрыл за собой двери. Я опять осторожно взяла в руки картину и начала рассматривать её в сотый раз. Да, это младший де Хем, сомнений быть не может.

— Дядя Вася, — прошептала я. — Ну как же так? Всю жизнь владел таким сокровищем, а жил, как…

Я осеклась. А как жил? Мухи не обидел, даже когда был выпивши. Честно жил, писал прекрасные картины. У тех, кто его знал, остались о нём самые светлые воспоминания. Да ещё и мне такой подарок сделал… А чем я заслужила?

Я готова была снова расплакаться, но к счастью, вернулся Алексей, и после этого моя жизнь полностью вышла из-под моего контроля.

— Так, на улице стемнело, — деловито и резко заговорил сосед. Быстро приводим здесь всё в порядок, потом собираем твои вещи, забираем картину, и ты переходишь жить к нам до окончания всей этой канители.

— Какой канители? Зачем перехожу? — опешила я.

— Гала, я обязательно всё объясню тебе, но только тогда, когда мы будем в безопасности.

Я решила больше не спорить. В конце концов, Алексей прав. Я не представляла себе, как останусь одна с такой картиной в руках. Да я свихнусь к утру!