Чтение онлайн

– Глупый ты, – Лихо затрясло черным пальцем, – ты, стало быть, богатый, а я, думаешь, по миру с сумой хожу? Да у князя таких сокровищ нет, как у меня. Знаешь, сколько у меня гостей перебывало, и каждый откупиться хотел. Но я на откуп не зарилось, до последней ниточки обирало. Взгляни, в углу бочки стоят, одна с серебром, другая с золотом, третья с драгоценными камнями. Захочу, всех своих лихачей в шелка и бархат одену. Да вот беда, они, пни трухлявые, до нарядов не охочи. Одно любят, когда перед ними на коленях елозят и слезы льют. Так ты говоришь, сынка отпустить надобно.

Купец кивнул.

– Это сколько угодно. Да, ребята? Пускай уходит сыночек… а дочка останется.

Лицо купца вытянулось.

Лихо всплеснуло длинными нескладными руками.

– А не обманывает ли меня глаз? Точно ли дочка? Эй, Разбой, сними шапку с "сынка".

С лавки поднялся невысокий тощий мужичок, подошел к ребенку и сдернул с него шапку. Роскошная русая коса упала до самого пола.

– Девчонка! Девчонка! – хохотали лихачи.

– Дочку прятал, – заскрежетало Лихо, – мы не любим, когда нас обманывают. Иди, Разбой, знай свое место.

– Тятя, тятенька, – заплакала девочка, пряча лицо на груди отца.

– Эй, ты, Протас, у нас ты будешь Утроба Ненасытная, топай сюда.

Протас послушно отложил начисто обглоданную кость, покорно поднялся, вышел из-за стола. Лицо парня осунулось, глаза ввалились, он был не похож на прежнего веселого и доброго Протаса.

– Держи нож, режь девке косу.

Парень покорно взял протянутый ему одним из разбойников нож.

– Протас, одумайся, – заплакал Егорша, – ты же богатырем хотел стать, слабых защищать.

– Утроба Ненасытная, – напомнило Лихо, – ты свой путь выбрал.

Протас ухватил пушистую косу и уже хотел взмахнуть ножом, как Егорша выскочил из уголка и ткнул иголкой парня чуть пониже спины.

– Ой, – озадаченно закрутил головой Протас.

– Режь, – сипело Лихо, – ох, недооценило я мальчишку.

Егорша с досады ткнул Протаса другой раз.

– Ой-ей, – поморщился богатырь, лицо его потеряло застывшее выражение. А когда игла в третий раз вонзилась в мягкое место, Протас завопил с такой молодецкой силой, что с потолка посыпалась труха, а разбойники полетели с лавки и полезли прятаться под стол.

– Что тут делается, а Егорша? – огляделся Протас.

– Пил, ел, – злилось Лихо, – теперь ты нашего роду, разбойничьего.

– Так ты с гостями обращаешься, – крикнул Протас, – куском попрекаешь, не по-нашему это, не по-русски. Корягу вместо мяса подсунул, я чуть зубы не обломал, в ковш налил тухлой болотной воды, до сих пор голова кругом идет. Ой, плохой ты хозяин. Эге-ге, вставай, друг Влас.

Разбойники, увидев разбушевавшегося богатыря, струхнули.

– Ну-ка отойди, дядя, и девчонку свою от греха забери, а то ненароком вас задену.

Егорша потянул купца за полу кафтана, отец с дочкой тоже спрятались за печкой.

Протас выломал лавку из стены, взмахнул раз, разметав лихачей по сторонам, другой, огрел хорошенько спящего Власа.

– Очнись, Влас, товарищ мой верный, гляди, какие дела поганые творятся. Нечисть лесная над людьми потешается, со свету их сживает.

Влас протер глаза, встал, расправил плечи. Лихо усмехнулось, прищурило глаз, что-то зашептало, водя длинными руками.

– Ах ты, колдун, – завопил Протас, лавка просвистела в воздухе, и Лихо влипло в бревенчатую стену. Единственный его глаз выскочил из глазницы и покатился по полу. Лихо запищало, заскулило. Прозрачный шарик подкатился к Егорше, мальчик быстро цапнул его и сунул за пазуху

– А ну, берегись, – не на шутку рассердились Влас и Протас.– Мы вам покажем, как с русскими богатырями связываться.

Ослепшее Лихо шарило длинными руками по полу, стараясь нащупать глаз.

– Пощадите, – ныло оно, – отдайте глазик.

– А ты людей русских щадило, – пылал праведным гневом Протас.

– Сейчас мы ваше племя разбойничье изведем, – грозил Влас.

– Чего ждете, ребята, – хватайте их, вяжите, – велело Лихо своему люду.

Егорша не верил своим глазам, руки разбойников превратились в гибкие, но толстые корни и обвили парней. Влас и Протас поднатужились и освободились от крепкой хватки.

– С вашей-то подлой силенкой на русских богатырей кидаться!

Лихачи, поскуливая, расползлись по углам, Влас опять ухватил лавку, Протас заработал кулаками. Но Лихо, только что вжимавшееся в стену, нагло ухмыльнулось и вдруг …исчезло, только темный дымок потянулся.

– Ой, к спине что-то прицепилось, за шею обхватило, чуть не задушит, – пожаловалась купеческая дочка.

– Выйди на свет, дай посмотрю, – сказал отец, – ничего здесь нет, это ты перепугалась сильно.

Разбойники замерли в странных позах, причудливо раскинув руки и ноги.

Влас подошел к ним и ахнул:

– И, правда, пни трухлявые, с корнями вывернутые. Что за диво? Вот нежить лесная, что вытворяет.

–Я сразу понял, что дело нечисто, – похвастался Протас, – от них и пахло не по-человечески, от кого гнилушками, от кого головешками. Бр-р-р. Потому и на лавке долго сидел, приглядывался и прислушивался.

– Верю, – хохотнул Влас, – дрожал и трясся, чтоб никто не догадался. От хитрости ты за столом за пятерых уплетал, а потом спать завалился.

– А сам-то, а сам, – рассердился Протас и, хотел было, стукнуть товарища по носу.

– Как маленькие вы, – поморщился Егорша, – развели разговоры, уходить пора, сейчас избушка, как и ее обитатели, пропадет, засыплет нас землей, вон, все рушится.

Действительно, от печки откололись камни, она медленно заваливалась на бок, лавка треснула, потолок начал проседать. Влас вскочил на стол, чтобы вылезти наружу через окошко, но стол рассыпался трухой.

– Что делать-то, – заволновался Протас, – или нам здесь помирать придется, так ведь мы еще молоды-е-е.

– Неженатые-е-е, – вторил Влас.

– Ты, Влас, становись на плечи Протасу, выбирайся в окошечко, – велел Егорша, – да поторапливайтесь, – лучинушка, заботница наша, догорает.

Оказавшись наверху, Влас вытащил купца с дочкой, протянул руку за Протасом и Егоршей, но мальчик остановился.

– Погоди, Протас, неужто мы богатство Лиха одноглазого здесь оставим.

– Там, небось, камни да пыль, нашел о чем думать, – рассердился парень.

– Э, нет, проверить надо, сними крышку с бочки.

Протас послушался, поддел ножом деревянный круг с железным ободом, в его глаза ударило таким блеском, что парень зажмурился.