Чтение онлайн

— Он — все, что у меня есть. Никого кроме него не осталось.

— У тебя есть Селена, Алконост, Капитан, Ло и даже немножко меня, — возразил пришелец. — А если ты проявишь чуток своего обезьяньего шарма, то сможешь заполучить еще и Яна-Ная. От него пахло касианской солью, хоть я и не понял, на кого из вас с Сорсой он положил глаз. Но ей он точно ни к чему, она метит выше. Так разве этого мало? Подумай об этом хорошенько, мой на обе ноги левый друг.

Кирина и Бастет крадучись пробрались обратно в Посольство, и в тепле жилого сектора их разморило с новой силой. От ударной дозы рома и пережитого страха мысли слипались в вязкий ком. Они шли, покачиваясь и оставляя за собой вереницы мокрых следов. Говорить больше не хотелось, да и заплетающиеся языки с трудом ворочались во ртах. Обменявшись многозначительными кивками, землянка и маёлец разошлись по апартаментам.

Кирина решила не включать свет и прошмыгнуть в спальню тайком. Ей почти удалось пересечь темную гостиную нетвердой походкой, когда на ее пути возник предательский столик. Девушка с грохотом растянулась на полу. На шум из спальни выскочил Капитан.

— Кирина? Что с тобой? — выкрикнул он в темноту.

Землянка промычала нечто нечленораздельное. Касианец включил свет и склонился над ней.

— Ты пьяна? — изумился он. Следующее открытие не заставило себя долго ждать. — Да ты же сыра до нитки! Что с тобой приключилось?

Кирина лишь икнула, стараясь зарыться глубже в мягкий ворс ковра. Некоторое время Капитан молча стоял над ней, раздумывая, как поступить.

— Тебя колотит. Я отнесу тебя в душ, — Кирина не оказала никакого сопротивления, когда чешуйчатые руки оторвали ее от пола.

Усадив ее в ванну, Церсей смущенно кашлянул:

— Ты сможешь раздеться сама? Или мне позвать кого-то из девочек Гамаюна?

Кирина потянула кофту вверх и безнадежно запуталась в ней. Капитан со вздохом помог ей высвободиться из плена.

— Ладно. Мы разных видов. Это не более неловко, чем помыть кошку, — объявил себе Церсей, помогая землянке избавиться от штанов, но, тем не менее, стыдливо отвел глаза при виде ее белья.

Кирина обхватила руками колени и съежилась на дне ванной, подставляя спину теплым струям. Когда ее перестало трясти, Капитан осторожно повторил вопрос:

— Что случилось?

Кирина прикрыла глаза и уперлась лбом в коленки. Ей стало лучше, но вместе с облегчением на нее навалилась давящая сонливость.

— Я так хочу домой, Церсей, — Капитан с трудом расслышал ее сквозь шум воды, — только у меня нет дома. А мне так хочется домой.

— Что ты имеешь в виду?

Кирине пришлось напрячь все извилины, чтобы пояснить свою мысль.

— Если в общежитии узнают, чья я дочка, мне не поздоровится. А в квартире родителей живет тетка с вонючими щами. В приюте был Майло, а тут теперь — Пенз.

Касианец сделал воду тише, чтобы разобрать ее бессвязный лепет. Кирина задышала глубже, балансируя на грани яви и сна.

— Как я ненавижу Пенза, как же я его ненавижу. Ты кого-нибудь ненавидишь, Цер? Может, Гамаюна? Зловредный старик. Но Пенз хуже, гораздо хуже.

— Ненавидишь?

— Дико, — голова Кирины соскользнула с мокрого колена, и она дернулась, но тут же вновь провалилась в пучину полусна, разыскав утраченную опору. — Он рассказал Бруно про Майло. Как он мог? Я надеялась, брат не узнает, надеялась, никто не узнает. Он был такой грязный, этот Майло, и вонял потом и сигаретами, а еще нестиранным бельем.

Капитан сообразил, о чем идет речь.

— Не надо, Кирина. Ты пожалеешь, что говорила об этом, когда протрезвеешь.

— Я и так обо всем постоянно жалею. О маме, о папе, о том, что Селена улетит с Наем на Олимпике, — речь Кирины становилась все менее разборчивой, но она упорно продолжала говорить, уже не понимая, где кончается реальность и начинается тяжелый вязкий сон. — Но больше всего о том, что Пенз не сдох в Клоаке. Там вечно кто-то помирает, почему не сдох он?

Церсей нахмурился.

— Ты не должна говорить о нем так. Он ведь твой друг, разве нет?

— Нет, совсем нет. Он последняя мразь. Это из-за него я оказалась здесь, все это из-за него. Он погубит нас, но Бруно такой дурак, он верит ему, он верит, что Старший…

Капитан встряхнул Кирину так, что у той клацнули зубы. Она недоуменно заморгала, пытаясь прийти в себя.

— Закрой рот, — резко проговорил Церсей, сжимая ей плечи, — ты несешь какую-то околесицу. Не смей так напиваться впредь.

Чешуйчатые пальцы касианца больно впивались в кожу, и Кирина попыталась высвободиться.

— Сам будто лучше, — запальчиво буркнула она, припомнив, как стащила запонки с пьяного Капитана.

— Я никогда не напивался до подобного беспамятства, — отрезал он. Кирина фыркнула от такого лицемерия, однако встряска слегка отрезвила ее. Девушка вдруг сообразила, что сидит перед пришельцем совершенно голой, и испытала первый укол стыда.

— Отвернись, — промямлила она, попытавшись встать, но поскользнулась и плюхнулась обратно. — Позови Сири или Тесс.

— Ну уж нет, — касианец одним махом обернул ее махровым полотенцем и выдернул из ванной. — Ты не в состоянии контролировать свой язык.

Он донес ее до спальни и, опустив на кровать, ушел к себе, однако минуту спустя вернулся с таблеткой и стаканом воды.

— Глотай, — скомандовал Капитан, но заметив испуг на лице землянки, смягчился и со вздохом пояснил, — это просто снотворное. Я пью его, когда бессонница совсем одолевает меня.

Кирина покорно раскрыла рот, решив, что этому чертову дню самое время закончиться. Белая таблетка с витиеватой «Ф» проскользнула ей в горло, и девушка заснула прежде, чем Капитан притворил за собой дверь.

Кирина проснулась с пустой головой. Воспоминания возвращались к ней обрывками, но она чувствовала, что многого не достает. Она помнила, как обожгли ее слова брата, помнила свои вопли, которыми пыталась составить Бастету дуэт, помнила холодную воду и черное небо, взмывающее все выше по мере того, как она погружалась на дно. Девушка содрогнулась всем телом и, откинув одеяло, обнаружила себя совершенно нагой. Некоторое время она молча рассматривала голые колени, и это зрелище подтолкнуло новый виток воспоминай. В них преобладали озноб и дурнота, но еще там был Капитан, стыдливо отводящий глаза и убеждающий ее оставить рассказы о Майло при себе. Кирина застонала, но в следующий миг ужаснулась по-настоящему. Кроме связи с Сороном была еще одна тема, которую она не поднимала ни с кем и никогда.