Чтение онлайн

Кирина вновь не стала осуждать принца, и тот благодарно улыбнулся ей за проявленное безразличие.

— Я безумно устал, — вдруг признался он, вглядываясь в бордовые пучины на дне стакана, — от этой ноши, которая досталась мне по наследству. Останься в живых мой отец, он справился бы куда лучше меня.

Кирина вскинула голову.

— Ты словно озвучил мои мысли, — горько усмехнулась она и пояснила в ответ на вопросительный взгляд принца, — я о Бруно, моем младшем брате.

Землянка приготовилась услышать что-нибудь едкое о том, что сравнивает несопоставимые вещи, но маёлец серьезно кивнул.

— Предлагаю тост, — провозгласил он, поднимая стакан, — за крепкие хребты, которые не сломить никакому наследству.

Кирина и Бастет залпом осушили стаканы. Девушка сморщилась от огненного кома, прокатившегося по глотке, а принц скребнул когтем по стойке, подзывая Пенза.

— Бутылку рома. А лучше две.

Айзек достал напитки из-под стойки с каменным лицом. Бастет взял по бутылке в каждую руку и соскользнул со стула.

— Пошли, — скомандовал он.

— Куда?

— Тебе предстоит всю жизнь нянчиться с бестолковым братом, а мне — с бестолковой планетой. Но сегодня я хочу гулять.

В любой другой ситуации Кирина проявила бы большую осторожность, но сейчас это объяснение показалось ей исчерпывающим. Она отвернулась от Пенза и отправилась вслед за пришельцем.

Кирина решила, что Бастет ведет ее в апартаменты, однако они, не останавливаясь, миновали жилой сектор.

От подогретой воды бассейна в прохладный воздух поднимался легкий парок. Бастет запрокинул голову к небу и глубоко вдохнул. Кирина подошла к краю крыши и оглядела сад, разостлавшийся у ее ног.

Маёлец поставил одну из бутылок у кромки бассейна, а со второй скрутил крышку и влил в себя ром, вскинув ее над широко разинутым ртом.

— Угощайся, — принц протянул бутылку Кирине, утерев усы меховой кистью.

Ферия последовала его примеру. Бастет довольно ухмыльнулся.

— Пить ты умеешь. А петь?

Кирина помотала головой.

— Это не важно, — пришелец сделал еще глоток, — просто подпевай.

Кирина подумала, что он затянет что-то на старомаёльском, но принц прикрыл глаза и запел хорошо знакомую ей попсу. Голос у него и впрямь был дивный, мягкий и чарующий. Даже вульгарные шлягеры в его исполнении разили в самое сердце.

— Присоединяйся, — велел принц, приоткрыв левый глаз.

— У меня не получится так же красиво.

— Через полчаса не будет никакой разницы, — хмыкнул маёлец, сунув ей в руки бутылку.

Кирина помялась и неуверенно запела, стесняясь своего непоставленного голоса. Однако в дуэте с Бастетом он зазвучал сносно, даже хорошо. Хотя, возможно, это ей нашептывал ром.

«Но ведь действительно — какая разница?» — Кирина пела и пела, выплескивая накопившуюся горечь.

— Теперь ту — про розы и предательство, — скомандовал Бастет, пытаясь совладать с икотой, и они запели про острые шипы, которые вонзаются в невинное сердце точно кинжалы.

Когда совместными усилиями они опорожнили первую бутылку, сад уже накрыли сумерки. Пар осел росой на мраморную плитку. Бастет сорвал вторую пробку и внезапно протянул Кирине руку.

— Ч-чего? — заплетающимся языком поинтересовалась она.

Вместо ответа принц ухватил ее одной рукой за кисть, а второй — за талию.

— Я не умею танцевать, — виновато призналась она.

— Кто бы сомневался, — только и фыркнул он. — Всему приходится учить. Повторяй за мной: раз-два-три, раз-два-три, поворот! Шевели своими плоскостопыми ногами! Вот так! Раз-два-три! Поворот!

Кирина неуклюже переставляла ноги, наступая принцу на мыски и сама хохоча над своей неповоротливостью. Бастет смеялся тоже, кружа ее все быстрей и быстрей. В вечерней тишине их смех гремел так, что Кирина не сразу сообразила: они танцуют без музыки.

— Ну вот, — выкрикнул Бастет, блеснув клыками, — не такое уж ты бревно!

Он развернул Кирину в стремительном па. Девушка поскользнулась на мокрой плитке, взмахнула руками, но не удержала равновесия и рухнула в воду. Секунду побарахтавшись, она погрузилась с головой. Кирина все опускалась и опускалась, но ноги никак не находили дна. Она и подумать не могла, что бассейн на крыше может быть столь глубок.

Хмель отпустил ее в ту секунду, когда она поняла, что по-настоящему тонет. Кирина попыталась закричать, и вместе с паникой ей в легкие хлынула вода. Вместо того, чтобы грести, она беспорядочно задрыгала ногами и руками, пытаясь нащупать спасительную опору.

Сверху раздался глухой всплеск, и Кирина увидела, как два зеленых огня движутся ей навстречу. Густой мех Бастета клубился в воде, делая очертания его лица размытыми.

Он попытался обхватить землянку подмышки, но она судорожно вцепилась в его камзол и забилась, таща вместе с собой ко дну. Маёлец полоснул ее когтями, а затем сгреб в охапку и потащил к поверхности.

Изящный принц оказался достаточно силен, чтобы вышвырнуть ее из воды на плитку. Следом выбрался он сам, пока она блевала водой, стоя на карачках. Мех свисал сосульками с его щек и подбородка.

— С-спасибо, — Кирина застучала зубами от холода и страха, — я едва не захлебнулась.

— Этого еще не хватало, — отозвался Бастет, опрокинувшись на спину рядом с ней. — Наш друг из Суховея сказал бы всем, что это я тебя утопил. Все-таки ты совсем не бревно — оно бы держалось на воде лучше.

Кирина в изнеможении повалилась на холодный мрамор. От бешеного сердцебиения ее волнами накрывала тошнота, но блевать больше было нечем. Небо над их головами совсем почернело. Кирина быстро коченела в промокшей насквозь одежде.

«Ему, наверное, еще холодней», — подумала она, увидев, как мокрый мех саваном облепил лицо и шею принца.

— Ты очень смелый, — шепнула она посиневшими губами, — тебе незачем пить. Остальные мантикоры и так не учуют никакого страха.

Принц ухмыльнулся, и пара капель сорвалась с его усов.

— Возможно и так.

Он оперся на локоть и поёжился, когда холодные струйки проложили себе новые маршруты по его спине. Неожиданно он ткнул пальцем в звездное небо.

— Моя планета там, — сообщил он, указывая когтем в бесконечную черную глубь, — и на ней меня ждут три миллиарда голодных ртов. Маёл — их ветреная мамаша, которая меняет мужей как перчатки и про каждого говорит своим деткам: «теперь это ваш папочка». Вскоре настанет мой черед усыновить их всех, и мне никак не отвертеться. У меня нет своего Алкезара, чтобы сбагрить это бремя ему, — Бастет мотнул головой, вытряхивая воду из ушей. — Но ты-то ничем не обязана своему братцу. Ты ему не мать, и он давно уже не дитя.