Чтение онлайн

Их плач разбудил Бруно. Кирина услышала, как он, кряхтя, выбирается из кроватки и с топотом мчится к ним. Мама отстранила ее и судорожно утерла лицо. Малыш выскочил в коридор и с тревогой уставился на них. Пухлая нижняя губка оттопырилась и задрожала.

— Хочешь померить фуражку? — вдруг предложил мужчина и, не дожидаясь ответа, нахлобучил ее на голову Бруно. Как и любой малыш, брат с легкостью отвлекся на забаву, позабыв, что тревожило его секунду назад.

— Не плачь, — прошептала мама в ухо Кирины, — нельзя пугать Бруно, нельзя его огорчать.

Наверное, тогда Кирина и запрятала свои чувства подальше, раз и навсегда запомнив — что бы ни происходило, нужно оградить брата от боли и зла.

Она взвалила на себя эту неподъемную ношу в детстве и посвятила ей всю свою юность. Теперь на излете была уже и молодость, а Кирина все продолжала жить жизнью брата.

Она так привыкла во всем блюсти его интересы, что как-то совсем позабыла про себя. У нее не было первой любви, разгульных танцев и пьяных песен до утра — всего того, чем богата молодость даже самого последнего бедняка. У нее были только грязный Майло, солнечные братья и чертов Пенз.

И всех этих жертв все равно оказалось мало. Бруно превратился в ненасытного злого божка, который тем больше требует, чем больше ему отдаешь. Кирина отчетливо это поняла, возвратив ему стихи.

Она несла их ему с тяжелым сердцем, не зная, как объяснить отказ Селены и смягчить его боль. Кирина пыталась встать на место брата, представляя, что бы ощутила, отвергни Найтон ее признание.

Но объяснять ничего не пришлось. Брат ни слова не спросил о Селене. Его волновало лишь то, как она обошлась с его подношением. Бруно бесновался, воображая, как Алконост посмеялся над ним, прочтя его признание, точно тому было какое-то дело до его стихов.

«Он ведет себя как мальчишка, — подумала Кирина, глядя, как красивый рот брата исторгает мерзкую брань. — Обидчивый мальчишка, который никогда не вырастет».

От этой мысли на Кирину навалилась дикая усталость. Она молча ждала, когда поток ругательств иссякнет.

— Это ты, ты во всем виновата! — вдруг бросил ей брат, выпустив клуб дыма прямо в ее лицо. — Ты не предупредила меня, что Сорса такая тварь. Айзек всегда говорил, что тебе нельзя верить, а я не слушал его, — глаза брата сузились от ненависти. — Ты всегда мне врала, всегда. Думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, я не в курсе, что ты спала с этим поддонком, Майло, у меня за спиной? Айзек все мне рассказал! Ты такая же лживая сука как Сорса!

У Кирины в ушах зазвенело, точно от пощечины. Она смотрела на брата полными слез глазами, как при контузии слыша его голос, но уже не понимая слов. Девушка развернулась и, пошатываясь, побрела прочь.

— Куда ты? — крикнул ей в спину брат. — Я с тобой еще не закончил!

Но Кирина даже не обернулась. В голове не было ни одной мысли — ноги сами несли ее вперед. Точно во сне, она вошла в обеденный зал и направилась прямиком к бару. Пенз ласково улыбнулся ей.

— Зачем? — только и спросила она, рухнув на барный стул перед ним. — Зачем ты рассказал ему?

Пензу не нужно было объяснять, о чем речь.

— У тебя накопилось так много секретов, что я решил слегка облегчить твое бремя, — Айзек плеснул ей в стакан рома, сделав вид, будто принял заказ. — Летное училище и стишки твоего братца, — снисходительно перечислил он, — но это все мелочи. У этого болвана все равно ничего бы не вышло, он ни на что не годен. Однако ты утаила от меня и более занятные вещицы. Мне было крайне любопытно узнать, что наш принц готовится стать отцом, — Пенз не сводил прозрачных глаз с лица Кирины. — Но, конечно, больше всего я беспокоился о Селене. Ты так долго не передавала весточек о ней, а, оказывается, ее жизнь просто бьет ключом. Все ее хотят: Президент, Инга Реон, гарпии. Впрочем, я никогда не сомневался, что она далеко пойдет.

Кирине было безразлично, откуда Пенз все это узнал. Однако ее молчание он принял за шок.

— Не только у тебя здесь ушки на макушке, сестрица, — шепнул он, склонившись к ней, — есть и другие мышки, которые снуют прямо под носом у кошек.

— Айзек, — вдруг тихо позвала она. Пенз осекся, будто с ее уст слетело не его имя, а могущественное заклятие, — расскажи мне правду. Никакого Старшего брата нет, ведь так? Ты придумал эту сказку, чтобы возвыситься над нами, и слишком заигрался. Но зачем тебе мы? Я и Бруно. Ведь от нас нет никакого толку, ты сам так говоришь. Тогда зачем ты тащишь нас в пропасть? Зачем ты тянешь туда меня?

Кирина не ждала, что Пенз ответит, однако он облизал сухие губы, собираясь что-то сказать.

— Порцию рома с двумя кубиками льда да поживей.

Пенз отпрянул.

— Сию минуту, господин.

Бастет взобрался на соседний стул.

— Давай же, выскажи и ты мне свое «фи», — бросил он, покосившись на Кирину.

Девушка лишь равнодушно дернула плечом и отхлебнула ледяной ром. Айзек поставил перед маёльцем стакан и отошел к раковине. Некоторое время землянка с мантикорой пили в молчании.

— Я облажался по полной, — вдруг объявил принц, не дождавшись укоров Кирины, — и улетаю домой.

Ферия приподняла бровь в слабом удивлении.

— На Маёл?

— Да. Дед уже выслал за мной корабль.

— Это все из-за Гвен?

— Брось, — Бастет закатил глаза и горько усмехнулся, — до нее есть дело, разве что, Руху. И то, наш друг из Суховея так вступился за нее лишь из неприязни ко мне. Но он настроил против меня всех гарпий: Фина, Браво, Хонора и остальных. Даже Алконоста, хотя кто-кто, а он точно бы не стал церемониться с той птичкой, которая принесла бы ему в подоле неугодное яичко. Все планы моего августейшего деда пошли прахом. Мне больше нечего делать на Земле.

— А как же Гвен и ребенок? — Кирина подняла на маёльца начавшие мутнеть глаза. — Что будет с ними?

— Ничего хорошего, — Бастет поболтал ром в стакане. Лед звякнул о стекло. — Девчонка не понимает, что я поступил так ради всеобщего блага. Этот ребенок принесет ей только горе и беды, особенно если окажется мальчиком. Императорские бастарды приносят много неприятностей и в спокойные времена, а сейчас трон Лоторов больше напоминает колченогий табурет, готовый рухнуть в любой миг. Враги моей семьи попытаются использовать этого ребенка против меня. Гвен навсегда потеряет покой, если он появится на свет.

— Тогда зачем ты сделал ей это дитя?

Бастет кинул на Кирину снисходительный взгляд.

— Дети иногда появляются вопреки воле мужчин, в твои-то годы пора об этом знать, — фыркнул он. — Я вообще не собирался с ней спать. Не полезь она в мою койку, все окончилось бы к обоюдному успеху: я подобрался бы к Метеору, а она — выслужилась перед Гамаюном. Да-да, ваша сказка про Золушку и ее прекрасного принца отнюдь не о нас. Вряд ли бедная падчерица тайком читала письма возлюбленного, которые тот писал деду, и доносила на него своей пернатой мачехе. Мы оба использовали друг друга, только Гвен не подозревала, что как раз это у нас взаимно. А потом ей пришло в голову искать государственные тайны у меня в штанах, — Бастет тяжко вздохнул. — Должно быть, ее надоумила Тесс, она-то в этом мастерица.