Чтение онлайн

А младшего сына князева с мужем его змеиным отправили боги драконами править, нарядили они княжича в чешую золотую, наделили его мудростью неизмеримой да сердце ему людское оставили, ясное да светлое. Живут владыки во дворце огненном, на мир смотрят да мудростью своей новое племя драконово от бед стерегут, чтоб не прогневали те богов заново, чтоб не извели боги род драконий как прежде изводили под корень.

========== Сказка про сотворение мира ==========

Когда-то давным-давно, когда мир существовал в пламени и не было ничего, кроме Огня, на свете жили драконы. Они кружились в этом пламени, летали и ни о чем не беспокоились. Но однажды белый дракон, самый красивый из светлых драконов, замечтался о чем-то, столкнулся с черным драконом и пропорол себе крыло о гребень темного. И он стал падать вниз, падать долго. Черный дракон полетел следом. Он не мог поймать белого, они были одного размера, но он сумел сотворить что-то большое и мягкое, что задержало падение. Так появился Воздух.

Крыло не заживало очень долго, белый дракон страдал. Черный не отходил от него, чтобы развлечь больного, он создал Землю, а белый учился с ней работать, создавая цветы и забавных зверьков. Всем драконам понравилась эта забава, они отодвинули Огонь высоко-высоко, поместили под ним много Воздуха, а внизу - Землю. А Вода получилась случайно, когда белый дракон заплакал над цветком, который никак не желал прорастать.

Так и был сотворен мир - из-за одного покалеченного крыла.

========== Когда распускается бумажная роза ==========

Жил на свете бедный сапожник, дела у него шли плохо, мало клиентов было, никто не забредал в бедные кварталы города, где была его мастерская. А перебираться ближе к торговым площадям он не хотел, потому что это была мастерская его деда, а тот получил ее от своего деда, а тот от своего деда. Так и жил бы сапожник на медные гроши да зачах бы в нищете, когда б не случилось чуда.

Сапожник был парень веселый, с утра вскочит, за работу примется, сидит-поет. А как работы нет, на улицу глядит да ребятишек развлекает, крутит им бумажные цветы из старой оберточной бумаги. Сидел он так однажды у окна, пятую розу скручивал, как услышал голос.

– Эй, мастер, сколько возьмешь за новые подошвы?

Смотрит на него парень в одежде серой, по всему видно, золотом вышивать приучен, зубами блестит, голову запрокидывает. Усмехнулся сапожник:

– Да уж побольше запрошу, чем улыбка твоя стоит.

Хохочет вор:

– Пяти монет хватит?

А сапожнику что, горя мало, кивнул да за работу принялся. Ладит подошвы к сапогам, бесшумные да прочные. Примолк вор, косится на сапожника, то ли свои думы думает, то ли самого глазами обокрали, сердце вынули. Тянет мастер работу, как может, на вышивальщика косится.

– Сам цветы делаешь? – вор розан бумажный цапнул, в пальцах вертит.

– Сам. Ребятишек развлекаю.

Закончил сапожник работу, сапоги вернул. Выложил вор кошелек с пятью монетами, вздохнул и говорит:

– Надо мне из города прочь убраться, коль захочешь, жди, вернусь, - усмехнулся невесело да добавил, - как роза бумажная распустится.

Поцеловал розан, на колени сапожнику кинул, сапоги подхватил да и сгинул, как не бывало. Глянул сапожник в кошелек, чуть ума не лишился, он-то про монеты медные речь вел, а в кошельке золото горит-переливается.

Загрустил с той поры сапожник молодой, на людей не смотрит, знай, работу делает. На золото вырученное кожи новой купил, стачал сапоги для стражника знакомого, тот в казармах похвалился, начальнику караула на глаза попался. Заказал начальник караула сапожнику туфли для своей дочери. Пошла девица на гулянку, подругам похвасталась обувкой новой, красивой да прочной. Побежали девушки к сапожнику, такие ж туфли просить. Знаменит сапожник стал, принцессе сапожки шьет, во дворце живет. Только улыбку и вовсе позабыл.

– Что ж ты, мастер, на свет не глядишь, одним цветком бумажным любуешься? – как-то раз принцесса его спрашивает.

– Жду, покуда распустится, – отшутился сапожник вроде.

Ушел к себе в каморку, на постель упал да сном забылся. А поутру просыпается, видит, нет на столе розана старого пожелтевшего, только на подоконнике роза белоснежная лежит из бумаги шелковой, все лепестки раскрытые. Распустился цветок неживой. А под окном парень какой-то хохочет-заливается:

– Ну что, мастер, износил я подошвы, истоптал по свету, новые сладишь?

– Клеем залью, - сапожник обещает. – Чтоб больше шагу от меня не сделал.

Хохочет вышивальщик, монету в пальцах вертит.

========== Нечисть ночная ==========

Хороши мои сестры, ночные тени, высокие, гибкие, с окутанными белым туманным шелком станами, пляшут мои сестры на лугах, плещут белыми рукавами, траву не приминают. Хороши мои братья, скрипачи полуночные, озорные да смешливые, каждый собой прекрасен, в глаза смертному глянет – обморочит, зачарует, увлечет на лугу плясать, на травах любиться. Налетят следом сестры, засмеются, закружатся, склонятся телами бледными, обольстят, зацелуют смертного.

Только унеслись мои сестры, улетели братья – что им, танцующим да беспечным, судьба младшего братца, беспутного. Людей губить не желал, на пляски смертных не влек, вот и попался колдуну черному, страшному. Спутал он мне руки тонкие, на коня своего вскинул да умчал в края далекие, где на утесе высоком стоит его замок.

– Боишься меня? – спрашивает негромко колдун.

Молчу я, что сказать, не ведаю. Луна сменилась с тех пор, как унес меня черный конь за леса, за моря. Живу я у колдуна в плену, не томлюсь – отпускает меня чародей ночами на луг у замка плясать, танцуй, нечисть ночная. Только не тянет меня на пляску, горько мне – отчего сестры покинули, отчего братья не заступились?

А колдун собой хорош, красив, статен, глаза небес синее, кудри ночи чернее, на руки меня вскинет, носит, не морщится, силой не обделен, чародейству обучен – заколдовал мне кубок серебряный, чтобы вода родниковая в нем была всегда. Всем колдун хорош, одно неладно – не поцеловал ни разу. Я сперва думал, любиться украл – какое там любиться, раза лишнего в мою сторону не посмотрел, уйдет с утра в свою башню, на вечерней заре вернется, рукой мне махнет да сгинет в свои покои.

А у меня душа криком заходится, чем я ему не хорош, чем я ему не по нраву? Красив я, звездная нечисть, чем колдуну мои косы серебряные не глянутся, чем ему тело мое не прельстится?

Плохо мне в замке – куда ни глянь, как кости гадальные не кинь, все одно… Сестры не помнят, братья не вспоминают, колдуну не нужен.

– Что грустишь, нечисть ночная, звездная?

А я молчу, чем ответить, не ведаю.

Молчит и колдун, только косы мои гладит. Не выдержал я, потянулся, целовать начал. Чародей так и обмер, я осмелел, руками обвил, на постель повлек.

– Что творишь, нечисть звездная?

– Обидно мне, что не смотришь ты на меня. Зачем крал, если тела моего коснуться не хочешь? Зачем с лугов травяных унес, если я тебе не нужен? Отчего взглядом не одаришь, словом не приветишь?