Чтение онлайн

— Дай длинную тряпочку, — попросила я его сестренку. Та метнулась куда-то и принесла рваный лоскут.

Я перевязала маленькую руку вместе с доской и сказала затаившей дыхание маме:

— Через три дня размотаете и посмотрите.

Так, кто-то еще плачет.

В этот момент меня нашел Женька.

— Ася, здесь куча порталов! Один — прямо на Остров, но послезавтра…

— Замечательно, — рассеянно ответила я, направляясь к рыдающей пожилой женщине. — Иди, я остаюсь.

— Что? — не сразу понял он. — Надолго?

— Пока я тут нужна.

Он остановился, как вкопанный, а я занялась скальпированной раной на голени женщины. Через некоторое время Женька подошел и встал рядом.

— Ася, ты нужна всегда и везде, — тихо заговорил он. — Но ты не можешь оказаться в тысяче мест сразу.

— Почему? — удивилась я. — Порталы дают такую возможность.

Он молчал, не понимая.

— Женька, — я попыталась объяснить: — я очень давно хотела сюда попасть. Смотри, сколько здесь боли и ужаса!

— Люди бегут от боли и ужаса.

— Если ничего не могут сделать. А я могу!

— Что?! Остановить войну? Ты историю учила? А в концлагерь ты не хотела попасть?!

— Хотела! Хочу!

Он сел на дорогу у ног женщины, ничего из его слов не понявшей и только следившей за моими руками. Обхватил ладонями лоб. Зачесал обеими пятернями волосы назад и уже спокойнее произнес:

— Да. Тебя выдержит только Герман.

Он глубоко о чем-то задумался.

Я закончила с женщиной и обнаружила, что за мной уже выстроилась очередь. Класс! И никакая инквизиция не подглядывает из-за угла!

Про Женьку я совсем забыла, промывая, бинтуя, вправляя до ночи. Кто-то совал мне кусочки хлеба прямо в рот, я благодарила и жевала, кто-то поил горячей водой из кружки, и я глотала… И я помню до сих пор, насколько была тогда счастлива, чувствуя, как уходит чужая боль, и в уставших душах место отчаяния занимает надежда. Некоторые ласково прикасались ко мне и замирали с улыбкой, будто одним таким прикосновением исцелялись от старых недугов.

Когда наступила ночь, меня отвели в чей-то дом, уложили на кровать, и я сразу уснула. Утром городок проснулся от выстрелов и взрывов. Люди привычно похватали детей и стариков и спрятались в подвалах. Потом звуки выстрелов смолкли, и вчерашний день повторился вновь. Женька находился рядом, он помогал искать материал для перевязки, чистую воду и дощечки для шин, как будто всю жизнь этим занимался.

— Дочка, осколочные можешь? — спросил кто-то.

— Тут же не операционная! — возразили ему.

— Да все равно уже… умирает человек.

И меня повели к руинам кирпичного дома. Там, у стены, лежал солдат, его бессмысленный взгляд метался, руки и колени крупно подрагивали, а из живота торчал черный блестящий осколок. Я не я буду…

— Ты что, волшебница? — уставшим голосом спросил Женька.

— Найди, чем зашивать, — попросила я.

Следующее утро началось спокойно, и я осматривала тех, кого лечила позавчера. Потом меня отвел в сторону Женька.

— Портал, — коротко сообщил он.

— Нет, — ответила я.

— Ясно. Тогда и я остаюсь.

Это уже мне не понравилось. У Женьки здесь не было интереса, из-за которого можно рисковать. Мы шли в сторону портала по «компасу», и уже покидали городок.

— Тебе нужно уходить.

— Тебе тоже.

Мы остановились за последним, еще целым домом. Дальше был берег и река, за которой немцы поджидали свои основные силы, держа на прицеле все подходы к старому каменному мосту из опасения, что его заминируют.

«Компас» показывал, как быстро сближаются оранжевая и зеленая точки… Скоро они соединятся, всего на миг, и так же быстро станут расходиться.

На том берегу раздался звук выстрела, и одновременно пуля выбила кусок штукатурки из стены, за которой мы стояли. Немецкие снайперы, тоже уставшие от затянувшегося ожидания, нервно палили по всему, что могло сойти за цель.

— Туда нельзя соваться, — с облегчением сказала я. — Давай подождем следующего сквозняка.

Женька не ответил. Он напряженно следил за точками в «компасе». Вдруг он крепко, словно тисками, схватил меня за руку и помчался вниз, на берег, к порталу. Мы почти что кубарем летели с горы, и я не могла вырваться, боясь упасть и превратиться в удобную мишень. Женька мчался, глядя на «компас», мимо нас свистели пули, а я с отчаяньем понимала, что покидаю этот мир навсегда…

Когда сквозь туман межвременья уже блестели, отражая солнце, волны океана, мою спину пронзило огненное копье. Рядом вскрикнул Женька. Сознание выключилось.

— Герман, вызов с «Тайны», — отрывисто сказал Слава. От его тона настолько явно потянуло тревогой, что все разговоры в зале форта мгновенно стихли. — Женька с Асей вернулись. У обоих огнестрелы. Ася в тяжелом.

Те, кто понял, вскочили на ноги. Герман бросил:

— Серега, идем! — и, подняв ветер, выскочил из зала. «Тайна» стояла у пирса в километре от форта, и никогда раньше он не преодолевал такое расстояние настолько быстро.

В «Тайне» бледный Кирилл мотнул головой в сторону медотсека.

— Что?! — не выдержал Герман. Он остановился, чтобы найти стерилизующие салфетки и обработать руки.

— У Женьки пуля застряла в плече, вроде несерьезно. Но морально он труп, имей в виду! У Аси… сквозное в грудь. Я не знаю, жива она еще, или нет. Ее принес Женька.

Герман ворвался в медотсек. Ася неподвижно лежала на столе под лапой диагноста, который, конечно, никто не включал. В тот миг, когда он только увидел ее, мертвенно-бледную, с красной жирной точкой на белой рубахе чуть левее середины груди, он понял, что она жива, и успокоился. Женька сидел возле двери, зажимая рану у плечевого сустава и тупо глядя в иллюминатор.

— Генератор запустили, — торопливо отчитался Коля, заглядывая в дверь. Из коридора его подвинул Сережа, уже протиравший руки салфетками.

— Когда вас ранило? — спросил Герман у Жени.

— Только что, в портале, — ответил тот. — Еще пятнадцати минут не прошло.

— В портале? — переспросил Герман. — Отлично!

— Почему? — не понял Сережа.

— Нет опасности контаминации. И то, что сквозное — отлично.

— Посмотри на ее губы. Они синие. Ранение в грудь навылет! Открытый пневмоторакс с гарантией! — в голосе Сережи прорывалась паника.

— Закрытый пневмоторакс с гарантией, — насмешливо поправил Герман. — Все с тобой ясно. Занимайся Женей.

— Кто бы сомневался, — буркнул Сережа, впрочем, с явным облегчением.

Женька, понявший из их диалога только то, что Ася жива, и Герман может ее спасти, вопросительно смотрел на Сережу. Тот его взгляд проигнорировал. В сущности, Кирилл был единственным из экипажа «Тайны», кто лояльно относился к Жене после его эскапады за драконами. К сопернику обожаемого капитана все остальные были настроены соответственно. Сережа кивком головы указал Жене в сторону операционного стола, и тот, стянув рубашку, нехотя улегся на него.