Чтение онлайн

— Подойди, Сирик, — попросил Мастер, и точно за его голосом протяжно забили часы. Гул утих, последние отголоски рассыпались, словно осколками стекла. Сирик пересекла кухню и подошла к Мастеру. Он поднялся из кресла и протянул ей тяжёлый фолиант в тиснёном кожаном переплёте. — Возьми.

Сирик протянула руки, но вместо тяжести старинной книги ощутила лёгкую и гладкую, воздушную на ощупь бумажную прохладу. Она удивлённо опустила глаза, ожидая увидеть неведомо как ставший невесомым том, но вместо этого обнаружила, что держит в руках свёрток величиной с обычную книгу, обёрнутый в лазурную бумагу.

— Разверни, — велел Мастер, и Сирик безропотно подчинилась, надорвала бумагу. Лёгкая и светлая на вид книга таила тяжёлую мудрость, внешность была обманчива…

— Она чувствует тебя, — произнёс Мастер. — Боится испугать, потому и обернулась этаким облачным атласом. А привыкнешь — может быть, станет потяжелей, а то и вернётся в настоящее обличье.

— Что это? — шёпотом спросила Сирик.

— Разверни, — повторил Мастер, и Сирик, уже нетерпеливо, сдёрнула небесно-голубую обёртку, сорвала белую ленту. Не она ли была в волосах?.. Краешком сознания, Сирик почувствовала, как рассыпались локоны по плечам, но решила, что подумает об этом после. Пока все её мысли притягивала и поглощала светло-коричневая книга с узором виноградной лозы по переплёту и тонкой вязью рун у самого корешка.

— Я не умею читать Руны, — прошептала Сирик.

— Я научу тебя, — негромко ответил Мастер. — Я научу тебя всему, что ты пожелаешь.

Сирик подняла голову, прислушиваясь к его голосу, звучавшему так необычно в эту минуту. Шорох леса за окнами утих, шагов было не различить, а полуночные сумерки словно прильнули к окнам, чтобы разглядеть Её Книгу. Она прижала томик к груди.

— Ну, не робей, — подбодрил он. — Открывай. Здесь ведь не только руны.

Но Сирик и не робела. Она взглянула на Мастера, и впервые в её глазах отразились все прожитые годы, которые она росла, но не взрослела. Это был взгляд девушки, сведущей в науке колдовства, хоть и никогда не ворожившей в полную силу, без запретов и преград. Но оставалась в этих глазах ещё и мягкость ласковой девочки, впервые коснувшейся самого сердца волшебного дома. Сирик развернула книгу, и от страниц разлилось медленное янтарное сияние, густое и искристое, как расплавленное золото. Переплёт нагрелся в её руках, бумага источала тепло, охватившее руки почти по локоть. Сирик улыбнулась, на миг подняв глаза на Мастера и тотчас уставясь в книгу. Она держала её трепетно, словно в её ладонях была живая птица. Книга пульсировала, грела, дышала.

— Она живая, — произнесла Сирик, даже не спрашивая.

— Конечно, — кивнул Мастер. — Ведь она — часть Дома. Как и ты.

— Отчего темнеют страницы?

— Напитываются тобой, обретают силу. Скоро проявятся и знаки.

Сирик молча, позабыв дышать, вглядывалась в страницы. По пальцам разбежались иголки, Сирик улыбнулась: откуда-то она знала, что это значит. Книга перестала подчиняться Мастеру. Теперь она подчинялась ей. И эта первая в жизни власть захватила Сирик. Мерцало вокруг неё золотое облако, сгущалась жадная темнота, молчал Мастер, звенели часы, и ветви бились об окна. Это было что-то необыкновенное, и Сирик была уверена, что это магия книги создала такую мягкую, такую таинственную и искрящуюся полутьму в их простой кухне, где над очагом кипели котелки, в шкафу пахло хлебом и специями, а на дальней полке пылилась жестянка с розмарином. Только книга могла заставить кухню замереть и затрепетать золотистым сиянием, словно старая кухарка вдруг вспомнила о том, как была юной девушкой с золотыми волосами.

— О чём она?

— Эта книга — о нашем Доме. О том, как направлять крыльцо, как творить улицы за окном, как звать к порогу скверы, леса и аллеи, берега и города. Кроме того, в книге ты отыщешь — в своё время! — указания, как устраивать окрестности по-своему, так, как нигде не видано, нигде не бывало. И, может быть, сумеешь однажды выстроить целый мир, который расстелется вокруг дома на целые годы и города.

Сирик зачарованно слушала, а Мастер продолжал:

— Эта книга подарит тебе любое место и взамен потребует только одного: никогда не уходи из дома. Никто не запретит тебе уходить, но книга просит тебя об этом, чтобы и дальше открывать свои секреты. Быть может, она поведает и о самом Доме: о том, как вести коридоры, поднимать лестницы, водворять комнаты.

Сирик слушала Мастера и прислушивалась к себе: внутри неё от произнесённых слов рождалось что-то, что перекликивалось с речью Мастера и откликалось на тепло книги. Она склонила голову, мыслями уходя куда-то далеко вглубь себя. Наконец Мастер закончил. Наступила тишина. Вдруг стало свежо — словно ветер прошёл по кухне. Сирик отбросила со лба тёмную прядь и с благодарностью посмотрела на Мастера, приготовившись сказать много-много, рассказать о том, что она чувствует, рассказать, что со страниц книги, на которых не было ещё ни слова, на неё глядит целый мир, куда она теперь легко, запросто, руководствуясь лишь интуицией и радостью, может отправить Дом и отправиться сама. Но стукнула дверь — вернулся Ивар, и в этот миг Сирик была едва ли не зла на друга за то, что так не вовремя разрушил эту волшебную полутьму. Было слышно, как Ивар снял башмаки и поставил их у стены в прихожей, а затем, напевая, прошёл в умывальню.

— Хорошо себя показал, — хитро прищурился Мастер, — раз поёт.

— Я рада, — сдержанно ответила Сирик, хотя и чувствовала уже, как к ней возвращается прежнее волнение за друга. — Пойду узнаю!

— Погоди. Сирик. Прежде чем мы начнём пировать и радоваться за Ивара, я хочу сказать тебе вот что: сегодня он многое обрёл, ведь теперь его примут в Высшую школу при Гильдии. Но и многое потерял, хоть и не по своей вине: эту книгу я хотел отдать ему, когда он окончит вторую ступень учения и вернётся ко мне, чтобы начать третью. Но сегодня я решил окончательно: книга нужнее тебе, в твоих руках она раскроет куда больше секретов, послужит куда верней, ведь ты колдуешь не головой, не знанием, не руками — ты колдуешь душой, и книга откликнется, поведёт тебя, словно луна в лесу. Ты, главное, слушай. Только не дай ей перекричать тебя.

Сирик хотела спросить: о чём это? Что значит "книга поведёт"? Как не дать себя перекричать?.. Но вновь хлопнула дверь, и в кухню, уставший, довольный, мокрый после умывания и румяный с холода, степенно вошёл Ивар. А потом не выдержал и бегом бросился к Мастеру и Сирик.

— У меня вышло! — воскликнул он. — У меня вышло, Мастер! Меня приняли в Высшую школу Гильдии. Сирик, слышишь?

Сирик повисла на его шее, Ивар радостно обнял её и устремил на Мастера тревожный, взволнованный, полный ожидания взгляд:

— Мастер?..

— Я горжусь тобой, Ивар.

— Ах, Ивар! — воскликнула Сирик, заглядывая ему в лицо. — Какой ты молодец!

— Идёмте ужинать. За едой и расскажешь, — велел Мастер. — Сирик, подогрей свой чудесный чай. Пока мы ждали, он успел остыть.

Сирик кинулась к очагу, а Ивар, восторженный и торжественный, неловко топтался на месте, пока Мастер поднимался из кресла. Не успела Сирик разжечь огонь, как Ивар, смущаясь, щёлкнул пальцами, и пламя под котелком взревело алым горячим вихрем.

— Переборщил, дружок, — усмехнулся Мастер, укрощая огонь. А Сирик, уже юркнувшая в столовую, позвала оттуда:

— Всё готово! К столу, Мастер, Ивар, к столу!

Ивар вдруг ощутил волчий голод и крикнул в ответ Сирик:

— Уже идём. Сирик, ты чудо! И какое же красивое у тебя сегодня платье!

Сирик, заалев, оглядела себя и только тут заметила, что из белого платье стало тёмно-бирюзовым, тяжелого бархата, а по рукавам мягким узором заструился туман, точно над костром. Но удивляться было некогда: в столовую вошёл Ивар, а следом за ним — Мастер, и Сирик захлопотала с чашками и приборами. Когда все уселись, она, вопреки правилу, опередила Мастера и произнесла:

— Приятного аппетита вам, Мастер. Приятного аппетита, милый Ивар. Поздравляю тебя!

Ивар смущённо улыбнулся:

— Сирик, я рад твоей похвале. Ждала ли ты меня?

— Конечно, ждала!

В этом Ивар был уверен и без её ответа. Да только в эту ночь он вдруг услышал, как мелодично звучит её голос, словно рассыпаются серебряные стёклышки. Ему хотелось слушать её ещё и езё.

— Ждала ли ты меня?.. — бездумно повторил он во власти нового звука, услаждавшего слух.

— Довольно, Ивар, — прервал его Мастер. — Сирик, выглядит великолепно. Приступим к трапезе!