Чтение онлайн

Я поморщилась. О да, я была больше, чем осведомлена.

– Вы простите меня, Ириадна, за тавтологию, если я скажу, что когда Эридан начал интересоваться тьмой, были темные времена. Это единственное точное описание того, что творилось тогда. Тьмы не было на протяжении долгого времени, и вдруг — она пробудилась. О ней не слышали столетиями, и вдруг, во время казни какого-то обычного мага, она вырвалась и заполнила площадь. С этого все началось.

Я удивленно прищурилась — я никогда об этом не слышала. Должно быть, этот случай скрывали. Или же…

– У Эридана была сестра.

Я резко посмотрела на Таррна-старшего. Его глаза были прикрыты, лоб прорезала глубокая морщина. Руки стиснули подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

– Она стала одной из последних жертв, прежде чем ведьма пропала на долгие десятилетия. После её убийства Эридан выбрал тьму. Он жил в библиотеке, день за днем штудируя тома по тьме, а потом ушел. Прежним он не вернулся.

Мне стало физически холодно от той истории, которую рассказывал Таррн—старший. Слушать не хотелось, но нужно было.

– И вот, спустя долгие, долгие, годы, снова начались убийства. Когда Эридан увидел первое тело с отсутствующим сердцем, он потерял контроль. Никто в Рэмтоне и не знает, насколько близок был от гибели. Тьма — великая созидающая сила, но разрушает она столь же охотно. Это было на краю площади, где собрались студенты.

Я в ужасе уставилась на герцога, глаза которого все ещё были закрыты. Я это помнила! Во имя Богини, я это помнила! Был июнь, нас только вернули с практики. Теплый июньский вечер, ветерок ласково играл волосами, и мы все были просто счастливы, что наконец-то начались каникулы.

Мы шутили, пускали фейерверки. Выпускной курс, как нам сказали, приготовил для нас какой-то сюрприз к окончанию года, поэтому никто из нас не удивился, когда из одного угла поползли темные клубы дыма. Я помню, как потянулась к нему, пытаясь понять, из чего он состоит, и как только я коснулась его, он развеялся, а у меня в руках оказался букет синих роз.

– Он потерял контроль, — повторил Таррн-старший. — Я стоял рядом и не мог ничего сделать, как вдруг он увидел тебя. Хрупкую девушку в форме некроманта, которая с улыбкой потянулась к тьме, не подозревая об опасности.

Он вдруг посмотрел на меня так пристально, что я вздрогнула.

– Ты и понятия не имела ни о чем, Ириадна. Ты смеялась, шутила, потом — как и все, пустила в воздух фейерверк, прижимая букет к груди. А Эридан просто стоял и смотрел на тебя, а потом исчез. И когда возник вопрос о том, что в Рэмтоне нужно было контролировать ситуацию, он не предполагающим возражений тоном сказал, что займется этим лично.

Я приобняла себя за плечи. В груди рождалось непонятное чувство, которое мне абсолютно не нравилось.

– Он любит тебя, Ириадна. Любит по-своему, так, как умеет. Он смотрит на тебя и становится тем, кем он, как ему казалось, утратил способность быть. И если ты откажешь ему окончательно, то он отпустит тебя. Для тебя, возможно, ещё могут быть другие мужчины. Для него, Ириадна, ты всегда останешься единственной.

Я молча встала, и, не прощаясь, молча пошла прочь. Я понятия не имела, что можно было ответить. Внутри бушевали эмоции — чувства, в которые я боялась поверить, которым я не имела права поддаться.

Мои вещи! Вещи, по которым я скучала только утро, теперь были здесь, в целости и сохранности. Я вскрывала коробки одна за другой, просматривая содержимое на предмет целостности. Все было на месте. Все книжки, вся одежда, все украшения.

С замиранием сердца я открыла сундучок, и тут меня ждало глубокое разочарование. Красных свеч, через которые я связывалась с лордом Дэвироном, не было. Здесь лежал комплект с рубинами, который я надевала на праздник в Рэмтоне к красному платью, но свеч, которые должны были здесь лежать, не было. Я потянула на себя коробку, в которой должны были быть запасные — их тоже не было! Ещё одна свечка должна была быть в туфлях — нет!

Я запаниковала. У меня было семь тайничков, спрятанных по одежде. Золото, подшитое в плащ, было на месте. Тонкой, маленькой свечи не было. Я задумалась, вспоминая, куда я ещё могла запихнуть их. Моё болезненное стремление делать заначки везде, где только можно, было постоянным предметом шуточек Рэна, но лично меня уже несколько раз спасало.

Деньги были. Свечей не было. Оставалась последняя надежда — мой зонтик, трость которого изнутри была наполовину полой, и в которую я прятала вообще все, что только можно. Единственное, что с зонтиком я все-таки иногда ходила, поэтому он не должен был быть убран в коробки. Взяли ли его вообще? Через пять минут на полу образовалась огромная куча из одежды, книжек и маленьких коробочек, а я ползала по куче, пытаясь найти зонтик.

Что-то острое больно ткнуло меня в колено, и я было начала ругаться, когда поняла, что это был он! Мой любимый зонтик! Я никогда не была так рада его видеть, как в этот конкретный момент.

Я отвернула ручку, молясь Слепой Богине, чтобы все было на месте. Сверкнули золотые монеты. Я перевернула его и потрясла. Монеты тут же проскользнули вниз, но они меня сейчас не интересовали. Сверху, на ворох одежды, упала красная тонкая свеча, вся изрезанная символами.

Я взяла её в руки как самое ценное, что у меня вообще есть, прославляя свою паранойю. Свеча была маленькой — на самый крайний случай, который, собственно, сейчас и был.

Прислушавшись к голосу разума, я не стала зажигать свечу здесь и сейчас, вместо этого я покидала вещи обратно в коробки, чтобы мои поиски были не столь очевидными. Из собственного опыта я знала, что запирать двери во дворце — дело абсолютно бесполезное. Нужно было хотя бы зайти в ванную.

Дверь ванной я заперла изнутри и включила воду посильнее, чтобы был слышен плеск. Я уселась на полу на ковер и попыталась успокоиться.

Успокоиться как раз не получалось.

Свеча не загоралась. Все мысли смешивались в кучку, что абсолютно не годилось для заклинания. Я закрыла глаза и начала глубоко дышать. Вдох—выдох. Вдох. Не думать о тьме, не думать об Эридане, не думать ни о чем.

Наконец, сердце начало успокаиваться, послушно биться ровнее. Я вздохнула, вызывая огонь. На всякий случай, повесила рядом плазменный шар. Если Эридан все ещё был способен засекать мою магию, было бы лучше, если бы что-то перебило заклинание вызова.

Свеча медленно поднялась в воздух. Я привычно вызвала в голове образ Дэвирона и забормотала заклинание, надеясь, что он откликнется. Это был мой последний шанс.

Свеча вспыхнула.

«Дэвирон?» — позвала я, вкладывая в зов всю силу, на которую только была способна. Я понятия не имела, сработает ли призыв с такой маленькой свечой, или на таком большом расстоянии, или вообще услышит ли меня отец. По логике вещей он должен был сейчас спать, и я надеялась, что, возможно, смогу попасть в его сон.