Чтение онлайн

Дальние кусты снова раздвинулись, и оттуда появился Шварц.

— Какого фига ты там копаешься? Пошли, машину подгоним. Надо их грузить и увозить. Никто больше не придет.

Дыня послушно последовал за начальником. Татьянка, прячась за кустами, отдельными деревьями и разбросанными там и сям бетонными глыбами, двинулась следом.

Подобравшись к дальним кустам, откуда появились Дыня и Шварц, Татьянка замерла. Перед ней на замусоренной, покрытой окурками, пачками из-под сигарет и бумажками от конфет, лежали два тела.

Ей вдруг вспомнился куплет детской песенки. В данной ситуации эти слова казались крайне нелепыми:

Однажды утром рано лежат, как два банана, Лежат, как два банана, два трупа на песке.

Трупы из песенки принадлежали негру Тити-Вити и попугаю Ке-ке. Перед Татьянкой же предстали тела Ваньши Ботаника и Игната. Вот тебе, бабушка, и очная ставка! Татьянка поглядела по сторонам со страхом. Она боялась увидеть еще одно тело — Хорста. Но его не было. Неподалеку послышался шум двигателя. Звук приближался. Подминая кусты, на прогалину выкатилась машина грязно-зеленого цвета, похожая на микроавтобус, только на высоких колесах. Возле тел убитых машина остановилась, Шварц и Дыня спрыгнули на землю. Шварц указал на трупы.

— Давай работай, тащи-пакуй! Товар портится.

Дыня не торопился приниматься за дело. Работать одному ему явно не хотелось. Здоровяк хныкал, уныло свесив по сторонам массивной туши ручищи с огромными, как ковши экскаватора, лапами.

— Надо было побольше людей с собой взять!

— В следующий раз обязательно возьму, когда понадобится тебя паковать, — утешил его Шварц. — А ну поворачивайся, свинья жирная!

И тут Татьянка переступила с ноги на ногу. Попавшая под каблук бутылка из-под пива, которую Татьянка сама же сюда и забросила, предательски звякнула, соприкоснувшись с камнем.

Дыня и Шварц разом насторожились.

— Тихо! Кто там?

— Ну-ка быстро проверь!

Дыня с проворством, которое вряд ли можно было подозревать в такой туше, снова ломанулся, как слон через кусты, прямо на Татьянку. Та от страха присела, но спасения не было. Рукой Татьянка оперлась о землю, но и тут ощутила ладонью холод стекла злополучной бутылки.

Не совсем соображая, что делает, Татьянка вскочила. Дыня вылетел прямо на нее и замер от неожиданности. Татьянка продолжала действовать «на автомате». Она почти без размаха треснула Дыню бутылкой по бритой голове и бросилась бежать. Бутылка со звоном разлетелась. Что случилось с головой Дыни, у Татьянки не было времени выяснять. На помощь Дыне бросился Шварц. Она метнулась обратно к дыре в больничном заборе.

Возле самой дыры она заметила ловушку. Из-за забора показалась группа бритоголовых. Значит, Шварц все-таки задействовал в мероприятии не одного Дыню? Или он и в самом деле решил «упаковать» и своего помощничка?

Как бы то ни было, Татьянка едва не угодила им в лапы. Все лица оказались чужие, ей незнакомые и довольно зверские. Она едва успела соскользнуть в какую-то яму и затаилась там за горой сваленных в кучу покрышек. Сквозь щель она могла видеть своих преследователей. Они с дебильным видом осмотрелись, наверняка ее высматривая. Идущий впереди размахивал бутылкой пива. Точно такой же она только что пыталась проломить голову Дыне. Потом группа двинулась в сторону машины Шварца. Оттуда донеслись раздраженные голоса, слов Татьянка разобрать не смогла, но догадалась, что Шварц вставлял пистон своим бестолковым помощникам.

Впрочем, прислушавшись к перебранке, она засомневалась. Выходило скорее, что это подчиненные орали на Шварца. Во всяком случае, почти сразу раздался шум мотора, который вскоре затих вдали. Погоготав, удалились и остальные.

Но, несмотря на наступившую тишину, Татьянка нескоро покинула свое убежище. Только под утро, совершенно промерзшая и промокшая, она осмелилась выбраться из ямы и направилась домой в твердой уверенности, что спаслась лишь чудом.

Для Хорста прошедшая ночь тоже едва не стала последней. Постовые доставили его в отделение милиции. Оперов уголовного розыска на месте не было. Кто ушел домой, кто находился на операции. То есть, может, водку с друзьями пил, а может, рискуя жизнью, вешал хомут опасному преступнику.

Дежурный принял задержанного и закрыл в пустой камере, а сам позвонил в «убойный». Спустя час в отделение примчался сам Шабанов. Дежурный открыл ему свободный кабинет. Сержант с бегающими глазками привел Хорста.

Заполнив шапку протокола, полковник приступил к допросу. Все обвинения в причастности к убийству Гершензона Хорст решительно отверг.

«Неужели кто-то из соседей видел меня возле квартиры?» — подумал он.

Полковник положил перед Хорстом паспорт.

— Твой? Нашли на месте преступления.

Тот взял его, раскрыл, полистал. Кивнул.

— Мой. Я его неделю назад потерял. Между прочим, в милицию заявление отнес, все как полагается. Мать заставила. А как он на место преступления попал, не знаю. Наверное, убийцы подбросили.

Шабанов озадаченно потер кончик носа. Энтузиазм его разом куда-то пропал. И ночь псу под хвост пошла, и результатом, похоже, не пахнет. Надо было не самому ехать, а кого-нибудь из своих прислать. Ну, кто же думал? Генеральские погоны померещились. Как же, лично взял и расколол убийцу видного общественного деятеля! Разбежался… и мордой в стену.

— Говоришь, заявление отнес? Проверим, — вяло проговорил полковник. — Если подтвердится, матери спасибо скажи. Но тогда получается, что убийца где-то возле тебя ходит? Не помнишь, где мог паспорт потерять?

Хорст пожал плечами.

— Почему не помню? После тренировки в спортзале он пропал. В раздевалке окно было открыто, а у двоих пацанов деньги пропали и плеер.

Шабанов насупился.

— Ладно, иди пока в камеру.

Сержант увел Хорста, а полковник принялся размышлять. Вполне вероятно, что убийство Гершензона планировалось за неделю и даже раньше. Если убийца все-таки Хорст, мог он специально отнести в милицию заявление о пропаже паспорта, а потом подбросить его под труп? Запросто! Но зачем? Проще организовать себе железное алиби, пару-тройку свидетелей, которые подтвердили бы, что его в этот день вообще в Москве не было. Похоже, парня подставляют По тогда и в самом деле выходит, что настоящий убийца крутится где-то поблизости от этого Димы Минаева, в качестве досуга избивающего сержантов морской пехоты США.

На выходе Шабанов сказал дежурному:

Пусть пока этот Минаев у вас посидит, утром я решу, что с ним делать.

И уехал. Едва задние габариты его «Волги» исчезли в ночи, в дверь отделения осторожно вошел Ибрагим.

Когда-то Козьма Прутков заметил: «С женщинами мы одни, а с начальством другие». Ибрагим прекрасно иллюстрировал сей афоризм. Суровый и жестокий с подвластными ему пленницами, сейчас он был белым и пушистым, как домашний хомячок.

Здравствуйте, гражданин начальник! — подобострастно улыбнулся он. — А Пашу можно?

Может, и можно, я не пробовал, — ухмыльнулся дежурный и заорал: — Пашка, к тебе тут какой-то черт нерусский!

Из тьмы коридора, где были расположены камеры, небрежно почесывая пузо под расстегнутым кителем, показался сержант с блудливо бегающими глазками.

Чо надо? — поинтересовался он.

Увидел Ибрагима, узнал.

А, это ты? Заваливай, у меня как раз одна камера свободная, — пошутил он.

Не надо свободную, ты меня посади к… — и он зашептал что-то на ухо сержанту.