Чтение онлайн

Он посмотрел на Хорста, как на пустое место, и недовольно спросил каким-то странным скрипучим голосом:

— Тебя отпустили?

Хорсту это не понравилось.

— А что, не должны были? — поинтересовался он. Жидоморов смутился.

— Ну почему?.. Просто я слышал, улики очень серьезны.

«Интересно, от кого слышал? — подумал Хорст. — А не ты ли эти улики и подкинул? Не сам, конечно, «шестерок» у тебя пока хватает».

Словно в подтверждение этих мыслей Шварц встал в дверях каменной статуей. Из-за его спины трусливо выглядывал Дыня.

— Игнат пропал, — сообщил Шварц. — Мы за его жизнь сильно беспокоимся. Ты ведь его, кажется, не любил?

Хорст усмехнулся.

— Но не настолько, чтобы убивать. Что-то много наших пропадать стало. Кстати, Ботаника до сих пор не нашли?

Шварц не ответил. Выдержав паузу, распорядился:

— Готовься к акции. Займемся рынком Мусы. У тебя будет шанс проявить себя…

— А до этого я себя не проявлял? — перебил его Хорст подчеркнуто дружелюбным тоном. — Не тебе, старина, меня учить. И вот еще что… Как мой паспорт могли найти на квартире Гершензона под его трупом?

Шварц опять не счел нужным ответить, за него это сделал Жидоморов:

— Но ты же как-то заходил в квартиру Гершензона, — проскрипел он. — Нет? Значит, тебя с кем-то спутали. Тогда действительно странно, что там вдруг оказался твой паспорт. Просто ума не приложу, как это могло случиться!

Профессор велел Хорсту идти в спортзал и как следует погонять там молодых новобранцев, чтобы получше подготовить их к предстоящей акции. Дыню приставили к Хорсту помощником, но тому показалось, что доносчиком. Похоже, здоровяк теперь пользовался полным доверием профессора.

По дороге Крюков передумал ехать в отдел и свернул к дому Гершензона. Возле подъезда сыщик нажал кнопку домофона. Из коробочки донеслось что-то невнятное типа: «Вы к кому?»

— Я к Моисею Вольфовичу, — Крюков не сразу сообразил, что получилось нелепо.

— Его уже нет, хотя венки еще стоят, — сообщил голос бабушки Фиры. — Что вам надо?

— Меня зовут Крюк, опер Крюк! — представился сыщик и был впущен сначала в подъезд, а затем и в квартиру.

Дома, кроме бабушки Фиры, была Машка. Сыщик принес обеим свои соболезнования.

— Я на секунду, — сказал он. — Хотел посоветовать вам быть осторожнее. Машка теперь может оказаться наследницей миллиардов Рабиновича.

На Машку сообщение, вроде бы, не произвело особого впечатления. А вот старушка, кажется, заинтересовалась.

— И что, там действительно много денег?

— Очень много, — подтвердил опер.

Бабушка Фира вздохнула.

— Ну что же, я всегда хотела иметь столько денег, чтобы купить на них атомную бомбу. Как вы думаете, их должно хватить?

— Думаю, хватит на две. Небольших, килотонн по пятьдесят. Но зачем вам атомная бомба?

— Бомба мне и даром не нужна, — призналась бабушка Фира. — Просто я хотела иметь именно столько денег. Кто-то ведь мечтает иметь деньги на «мерседес», кто-то на самолет. А я — чтобы хватило на атомную бомбу. И вот теперь я могу умереть спокойно! Мириам, золото, ты уже нашла? Представляете, куда-то запропастился альбом с фотографиями. Ищем третий час, и все никакого толку.

— Бабушка, посмотри в серванте, пока я занимаюсь чаем, — попросила с кухни Машка.

Старушка бессильно опустилась на диван.

— Нет, золото. Только не в серванте. В серванте я не смотрела и даже не хочу смотреть, потому что если их и там нет, у меня будет инфаркт!

Крюков сам осмотрел сервант, но не нашел никаких фотографий.

Машка вошла в комнату с подносом, на котором стоял большой заварочный чайник и чашки.

— Я поняла. Это Танька, стерва, взяла! — сказала вдруг она.

И Машка рассказала, как случайно встретила на улице школьную подругу Таню Тонкую. Они давно не виделись, с выпускного вечера. Машка слышала, что Танька связалась с бритоголовыми. Та не отрицала этого, но заверила подругу, что сделала это из-за своего парня, а теперь с ним порвала, и ей негде жить. Машка развесила уши и пригласила Тоцкую к себе, благо, квартира большая.

В квартире Танька добровольно возложила на себя обязанности горничной, чем совершенно подкупила Моисея Вольфовича. После преждевременной смерти его жены, Машкиной матери и дочери бабушки Фиры, уборка квартиры, стирка и готовка принимали здесь вид редких авральных мероприятий.

Позже Танька привела своего друга Ивана, которого, по ее словам, преследовали его бывшие друзья фашисты. Иван Машке понравился. Он никуда не лез, сидел в отведенной ему дальней комнате и выходил оттуда только к столу или по нужде. Моисею Вольфовичу он тоже понравился, так как тот мог вести с ним долгие политические и философские диспуты или играть в шахматы. Незадолго до смерти Моисея Вольфовича Иван внезапно исчез. Танька исчезла еще раньше. Фотографиями с тех пор никто не интересовался. Иван фотографии взять не мог, он вообще никуда не лазил, а вот Танька — запросто.

Объяснения Машки прервал звонок домофона. Она вышла в коридор и вернулась встревоженная.

— Это Тоцкая.

Крюков обрадовался.

— Вот и прекрасно. Сейчас все и узнаем из первых рук. Ты ее будешь держать, я — бить, а бабушку попросим вести протокол допроса.

— Вы меня недооцениваете, юноша, — обиделась бабушка Фира. — В нашем партизанском отряде мне приходилось делать вещи посерьезнее, чем то, что вы нам тут предложили. И, поверьте, мы с врагами не церемонились.

— Мы же пока не знаем — враг она или нет, — сыщик постарался охладить пыл старушки. — Вот определимся, тогда, пожалуйста. Можете тряхнуть стариной и вспомнить молодость.

Раздался звонок в дверь. Машка пошла открывать. Крюков на всякий случай приблизился к двери в комнату и прислушался. Вроде все спокойно.

Машка вернулась через несколько секунд. В руках она держала альбом с фотографиями. За ее спиной переминалась с ноги на ногу девушка. Крюков узнал в ней ту самую подругу Хорста, которую он заметил еще во время погрома в центре города и взрыва в бутике Анвара.

— Проходи, деточка, — пригласила гостью бабушка Фира.

Она сама налила ей чаю, подвинула сахар и варенье. Татьянку бил легкий озноб. После чая она немного успокоилась.

— Я не знала… — сказала она наконец.

— Чего не знала?

— Я не знала, что он убьет их. Моисея Вольфовича, Ваньшу…

— Кто?

— Жидоморов, кто же еще?

Тут она разревелась, потом начала рассказывать.

Узнав, что Татьянка училась в школе с дочкой Гершензона, Жидоморов приказал ей войти в доверие и внедриться в квартиру Моисея Вольфовича. О цели внедрения профессор сообщил не сразу. К этому времени Татьянке расхотелось вредить своей подруге, ее отцу и даже чокнутому Санчесу, который с момента появления в дядиной квартире Татьянки стал бывать здесь гораздо чаще.