Чтение онлайн

Озадаченные взгляды.

— Объясняю: потому что у меня такой длинный член, что он вылезает из штанов и волочится по полу.

Молчание. Потом кто-то говорит:

— Скиппи, а теперь я дам тебе один совет: никогда, никогда не делай ничего, что советует тебе Марио. Никогда!

— Да, Скиппи, просто подойди к ней и скажи: привет. Этого достаточно.

— Ладно, я немножко подожду, и потом…

— Сделай это сейчас — ее подружки могут вернуться в любую минуту.

— Да, а не то кто-нибудь другой к ней подвалит.

— Меня, кажется, тошнит…

— Это настоящая любовь, — насмешливо говорит Джефф.

— Давай, Скип, — Карла же здесь нет!

— Джастер, я как исполняющий обязанности директора приказываю тебе подойти к этой девушке и познакомиться с ней, — командует Деннис. — Больше того… Эй, куда это он? Эй! Она в другой стороне!

Рупрехт плетется вслед за другом.

— Что случилось?

— Скажи им — пусть отстанут. Я не хочу с ней сейчас говорить.

— Но почему?

— Мне нехорошо. Я задыхаюсь.

— М-м-м. — Рупрехт поглаживает подбородок. Пускай он никогда сам не был влюблен, зато он хорошо знает, что такое задыхаться. — Может, тебе вот это поможет.

И он что-то кладет ему в руку. Скиппи смотрит на это что-то и успевает опознать синюю трубочку с Рупрехтовым ингалятором от астмы, и в этот самый момент Деннис, подкравшись сзади, толкает его обеими руками с такой силой, что Скиппи летит прямо на Девушку с Фрисби.

— Кто-то же должен был что-то сделать, — ворчливо объясняет Деннис, как бы в ответ на осуждающие взгляды остальных. — Иначе бы он так до конца жизни сох по этой красотке.

— Интересно, говорит ли он ей мою коронную фразу? — Марио тянет шею, чтобы лучше видеть.

— Мне кажется, он вообще ничего не говорит. — Рупрехт задумчиво грызет большой палец.

— Совершенно неважно, что он ей скажет, — говорит Деннис. — Скиппи и эта девушка — из двух совершенно разных миров. Это все равно как если бы рыба пыталась познакомиться с супермоделью. Эта рыба могла бы сколько угодно стараться и отпускать лучшие на свете остроты — а что толку? Она все равно останется рыбой — с чешуей, хвостом и так далее.

— Тогда зачем же ты его толкнул к ней? — спрашивает Джефф.

— Чтобы вернуть его на землю, к реальности, — с сознанием собственной правоты заявляет Деннис. — Чем скорее он обнаружит истину, тем лучше. Знойные красотки вроде нее не станут крутить романы с худосочными сопляками вроде него. Не станут, и все тут! Так устроен мир.

Все задумчиво молчат, а потом Джефф говорит:

— Так обычно устроен мир. Но как знать, может быть, сегодня все иначе?

— А почему, скажи, сегодня все должно быть иначе, а, глупая ты задница?

— Потому что сейчас Хэллоуин. — Джефф поворачивается к Денису своей пластилиновой маской, изображающей трупное гниение, и принимается говорить своим любимым замогильным басом: — Это древнее празднество Самайн, когда ворота между нашим миром и Загробным царством открываются и потусторонняя нечисть беспрепятственно проникает на землю. Все законы теряют силу, и все становится не таким, как всегда…

— Не сомневаюсь, — говорит Деннис. — Только сегодня еще не Хэллоуин. Сегодня пятница, двадцать шестое октября.

Рупрехт, беззвучно захлебнувшись, смотрит на часы, а потом, не говоря ни слова, мчится к боковой двери и вылетает в коридор. Деннис, Марио и Джефф удивленно переглядываются. Они еще никогда в жизни не видели, чтобы Рупрехт так быстро бегал.

— М-м-м, — говорит Деннис задумчиво. — Кажется, я понимаю, что ты хотел сказать.

И они с усилившимся интересом принимаются вновь наблюдать за Скиппи.

Пока, как и можно было предсказать, дела идут плохо. Он врезался прямо в нее, наполовину расплескав ее напиток, и теперь она глядит на него со смесью ужаса и презрения, причем второе начинает побеждать первое с каждой секундой, пока он стоит перед ней, подергиваясь, моргая и не произнося ни слова. Но он никак не может придумать, что ей сказать! Вблизи она еще прекраснее, и всякий раз, как она на него смотрит, он чувствует, будто в него ударяет молния.

— М-м, извини, — наконец выдавливает он из себя.

— Ничего страшного, — говорит девушка с нескрываемой иронией.

Она уже делает шаг в сторону, хочет отойти от него. Он импульсивно преграждает ей путь.

— Дэниел, — выпаливает он. — Так меня зовут.

— Отлично, — отвечает девушка, а потом, видя, что он не трогается с места, с явной неохотой произносит: — Лори.

— Лори, — повторяет он, а потом, подергиваясь и моргая, снова впадает в молчание.

Где-то за кулисами его мозг мечется, силясь потушить вспыхнувший сразу повсюду пожар, и кричит ему: скажи что-нибудь еще! скажи что-нибудь еще!Но мозг не подсказывает ему, что именно нужно говорить, поэтому он раскрывает рот, понятия не имея о словах, которые оттуда сейчас вылетят, и вдруг слышит собственный голос:

— Тебе нравится… йетзи?

— Что такое “йетзи”? — Она произносит это слово тоном упреждающего презрения — такого жгучего, что могло бы прожечь даже металл.

Вид у девушки такой, как будто она вот-вот умрет от скуки.

— У тебя колес нет? — спрашивает она.

— У меня есть ингалятор от астмы, — быстро отвечает он. Девушка просто молча смотрит на него.

— М-м, — мычит он.

Все его тело будто стонет в агонии! Он не сдержался — ведь ингалятор у него прямо в руке! Теперь он смотрит себе на башмаки — от одного опять отваливается крылышко. Ему хочется провалиться сквозь землю — и тут его осеняет. Он запускает руку в колчан со Стрелами Света и…

— Вот что у меня есть, — чуть дыша, он протягивает ей трубочку.

— Что это? — спрашивает она без особого энтузиазма.

— Это… м-м, это таблетки от тошноты в дороге.

— От тошноты в дороге?

Скиппи молча кивает. Она пристально смотрит на него, как будто ждет, чтобы он завершил свою мысль.

— Но ты же никуда не едешь, — говорит она наконец.

— Нет, но…

Он хочет рассказать ей про эти таблетки — что они уносят тебя вдаль, хотя ты остаешься где и был; но не успевает он это сказать, как это кажется ему ужасно глупым, и он осекается, прогнувшись под тяжестью собственной глупости. Она права: он же никуда не едет. Он все испортил, навеки, и нет никакого способа как-то стереть это из ее памяти. Теперь ему хочется одного: чтобы все закончилось.