Чтение онлайн

— Подробности! — подобрался я.

— Карл говорит — нейротоксин медленного действия. Официальное заключение у тебя в кабинете на столе, заверенное его личной печатью, как почетного магистра Пандидактериона. Мы посчитали, она в данном случае будет наиболее уместной. Баронет Юнг очень авторитетный ученый и его выводы оспаривать никто не решится.

— Когда речь идет о политической целесообразности, меньше всего учитывается чье-то там мнение, пусть даже оно будет истиной в последней инстанции. Эх, надо было сразу взять под арест всех сопровождавших Гелию. Теперь уже поздно. Отравитель наверняка успел скрыться.

— Ты недооцениваешь свою жену, — хищно усмехнулась Настя, — гвардия, экипажи и слуги рода Анемас разоружены и помещены под стражу. Хорошо, что ты распорядился усилить почетный караул.

— Были попытки сопротивления?

— Слабые, — усмехнулась жена, — жидковаты они против наших. Особенно степняков и ушкуйников. Но недовольство проявили. Будут жалобы главе рода.

— Ерунда. Константин производит впечатление разумного человека. Где они?

— Я распорядилась разместить их в старом лагере военнопленных. Помещения мы в порядок привели. Хотели использовать под склады. Но пока послужат по своему прямому назначению. Прости, что не согласовала с тобой. Но действовать надо было быстро.

— Ты у меня умница, — улыбнулся я девушке, — все правильно сделала. Наталья в курсе?

— Да. В отличие от тебя, она почти всегда на месте — у себя в подвалах. Приступила к дознанию. Но сам понимаешь, — Анастасия скривилась, — в средствах мы ограничены.

— А нам и не надо усердствовать, — пожал я плечами, усаживаясь в кресло напротив, — это дело рода Анемас. Главное снять первые показания, обозначить реакцию на происшествие, а дальше пусть служба безопасности рода землю роет. Жалко транспортник придется отправлять обратно. У меня были на него планы.

— Ты хочешь вернуть людей Анемас?

— А зачем они нам? — удивился я. — Как подруга?

В стабильном состоянии, — дернула изуродованной щекой Настя, — еще бы знать, что это такое. Но… — она замялась, — она рассказала, почему отец отправил её сюда. В Константинополе пропадают люди. Аристократы и аристократки, в основном молодежь. Их под различными предлогами вызывают ко двору, а потом они исчезают. Иногда с родственниками. Некоторых потом находят. Мертвыми. Причины смерти разные. Несчастные случаи, бандитские нападения, неизвестные болезни…

Я пристально посмотрел на жену. Она сидела напряженная, прикусив нижнюю губу жемчужными зубками, нос наморщен, складка на лбу стала еще глубже:

— И ты считаешь, это культисты?

— А ты так не считаешь? — она подняла на меня потяжелевший взгляд.

Я помолчал, взвешивая все возможные варианты:

— Могут быть культисты, а может, и нет. Может, Никифор просто убирает неугодных. Чистит двор от непокорных родов. Держит пропавших как заложников, чтобы давить на семьи. Родственники особо упрямых погибают. А может, он или кто-то из его приближенных просто извращенец. Или пропажи и смерти людей, вообще, не связаны с Императором. Может быть всё что угодно. К сожалению, в Константинополе у нас нет ни одного надёжного источника.

Анастасия вскинула голову, во взгляде мелькнула вина. Она восприняла мои слова это как упрёк.

— Я не…

— Нет, — я мягко ее прервал, — это не упрёк. Просто констатация факта. Ни одна спецслужба не начинает работать на всём готовом. Такие структуры строятся годами, десятилетиями. Постепенно, шаг за шагом. Мы только встаем на ноги. А Империя — другой мир — отлаженная система, выстраиваемая на протяжении веков. Мы доберёмся и туда. Ты уже заложила фундамент. Твои связи и знания — это только начало. Нужны агентурные сети, агенты влияния, информаторы. Везде. От трущоб до опочивальни Императора. Такую махину не построишь за несколько дней. Для этого потребуются годы, десятилетия. Но первые шаги в этом направлении сделала ты.

Настя кивнула, плечи чуть расслабились:

— Спасибо, — благодарно прошептала она.

— По идее это я должен тебя благодарить. Но не буду, — я покачал головой. Мы все делаем одно дело. От того насколько хорошо справимся, зависит наше будущее, — я поднялся из кресла и сделал шаг к девушке, подавая ей руку. — А сейчас пойдем, проведаем нашу гостью.

Сознание возвращалось медленно, тяжелыми толчками, нехотя поднимаясь из мрачной глубины забытья к свету. Гелия открыла глаза и несколько секунд бессмысленно смотрела в побеленный потолок с пятнами желтизны по углам, пытаясь понять, где находится и почему тело кажется чужим, налитым свинцовой усталостью.

Рядом с кроватью раздался подозрительный шум, сопровождаемый тихим, но эмоциональным бормотанием. Гелия с трудом повернула голову. Движение отдалось тупой болью в затылке и накатившейся мутью, которая, впрочем, почти сразу прошла, оставив после себя сухость и горечь во рту.

Возле сложного артефакта, перемигивающегося тусклыми индикаторами и соединенного с её веной гибкой трубкой, возился молодой мужчина. Заметив движение девушки, он суетливо повернулся к ней, зацепив стоящий рядом с артефактом флакончик со светящейся жидкость, судя по цвету, той самой, что сейчас поступала в кровь Гелии. Чудом перехватив его у самого пола, юноша облегченно выдохнул, мотнул космами нечесаных волос и близоруко взглянул на Гелию из-под круглых очков.

— Очнулись? Замечательно. А вот шевелиться Вам, я очень не рекомендую. Препарат, который Вы получаете, отлично чистит кровь, но имеет неприятные побочные действия в виде жуткого головокружения, — он обезоруживающе улыбнулся.

— Где я? — пересохшее горло издало надтреснутый сип.

— В госпитале Хлынова, — мужчина взмахнул рукой, останавливая вопросы, — молчите, Вам сейчас лучше поберечь связки. Я сейчас вкратце обрисую, как Вы здесь оказались. А с подробностями придется потерпеть до завтра.

Гелия прикрыла веки, соглашаясь. Говорить было действительно трудно и больно.

— Для начала представлюсь. Я Ваш лекарь. Зовут меня Карл Юнг. Баронет. Доцент кафедры биологии Новгородской медицинской академии и почетный магистр Пандидактериона. И по совместительству Главный лекарь этого госпиталя.

Мысли неповоротливо ворочались в голове: «Баронет? Эребский союз? Но почему тогда лекарь говорит с ней на чистом эллинике, причем классическом аттическом диалекте? Ах да! Он же магистр Пандидактериона… Получается, она в Империи? И почему ее это удивляет? А где она должна быть? — сквозь густой туман непонимания стали пробиваться воспоминания, — Она куда-то летела. По поручению отца. Куда? Хлынов… Что-то знакомое… Княжество? Нет, в Княжестве такого города нет. Или… Пограничье! Точно! Она же летела к Анастасии! Почему тогда оказалась в госпитале?»

Словно прочитав ее мысли, лекарь продолжил:

— Вас попытались отравить, — спокойно, как о чем-то обыденном и абсолютно незначительном сообщил лекарь. И тут же оживился: — Очень интересный яд, я Вам доложу! Очень! Двойного действия! Поражает одновременно нервную систему и кровь. Причем с отсроченным действием, — глаза молодого человека горели восхищением, а в груди Гелии, несмотря на дурноту, поднималась волна раздражения. Это значит то, что ее хотели отравить, для этого ненормального ничего не значит, а вот необычность яда приводит его в экстаз?! И где Анастасия? Неужели и ее тоже?!