Скитания
Шрифт:
Хельмут никак не мог понять почему, ведь из сводок о боевых действиях на Тихом океане следовало, что авианосцы в современной войне на море играют огромную роль. Англичане тоже располагали такими плавучими авиабазами. А гитлеровское командование при ведении боевых действий на морских коммуникациях полагалось только на подводные лодки. Поэтому роль подводных сил колоссально возрастала.
Многие практические занятия проводились на берегу. Курсанты учились выходить из лежащей на дне подводной лодки с помощью индивидуального спасательного устройства. Коппельману эта зрелищно эффектная операция была знакома только по кинохронике. В обмундировании и специальных масках моряки медленно поднимались через толстый слой воды, придерживаясь за трос. Этот подъем периодически прерывался остановками на определенных глубинах. На теоретических занятиях им объяснили, почему подъем должен происходить медленно и до каких глубин это возможно.
Занятия по корабельным наставлениям и уставам у курсантов не пользовались особой популярностью. Подводная лодка в это время мирно стояла у пирса, и в учебных целях на ней имитировались всевозможные варианты аварий и повреждений. Для обозначения серии взрывов глубинных бомб применялось небольшое количество взрывчатки. Внутри лодки такой слабый взрыв воспринимался спокойно, как в кино. А тем временем экипаж подводной лодки решал различные вводные: требовалось то правильно перевязать двух раненых или заделать течь в одном из кормовых торпедных аппаратов, то восстановить освещение в каком-либо отсеке и отремонтировать переговорную трубу, то разобраться, почему отказал гидролокатор, и т. д. Курсанты старались изо всех сил. Правда, пока рядом с ними находились специалисты, все шло более или менее гладко, но стоило последним предоставить курсантам возможность действовать самостоятельно, как сразу начиналась неразбериха. Особенно тяжело пришлось курсантам, когда из игры вывели торпедистов. Новички с трудом вталкивали огромные «сигары» в торпедный аппарат. Наблюдая за их неуклюжими действиями, один из преподавателей пошутил:
— А если бы в Атлантике навстречу шло судно «Куин Мери»? разве вы успели бы что-нибудь сделать?
В столовой часто происходили беседы между унтер-офицерами и курсантами. На Денхольме это было невозможно. Там унтер-офицеры обедали в отдельном зале, куда новобранцы ни при каких обстоятельствах не имели права заходить.
Унтер-офицер-торпедист Гайльсдорф, награжденный «Золотым щитом» за Нарвик, за кружкой пива откровенно рассказывал о том, что ему довелось испытать:
— Помню, как мы собрались в нашей кают-компании и радовались, что нам наконец удалось избавиться от неопытных и слабых моряков. Но вдруг темноту ночи разорвала вспышка огня, раздался оглушительный взрыв. Я подумал, что схожу с ума. Английские эскадренные миноносцы внезапно ворвались в порт. Никто из наблюдателей их не заметил. Почему вход в порт оставался открытым — непонятно. Как англичане смогли сориентироваться в тумане — для меня до сих пор остается загадкой. Я едва успел спастись, прежде чем наш корабль пошел ко дну. Потом уцелевших списали в пехоту. Я не имел никакого представления о ней. В городе мне удалось сразу же найти пару сапог. Во всяком случае, мы были безумно рады, когда все это кончилось…
Коппельман не верил своим ушам: отсутствие бдительности в военно-морских силах! Невероятно! После рассказа Гайльсдорфа героическая песня о славных боях за Нарвик воспринималась им каким-то издевательством.
Гайльсдорфу очень повезло: его назначили преподавателем в училище. А многие из тех, с кем он служил на эскадренном миноносце, уже давно погибли. Поэтому он всеми силами старался усидеть на этом тепленьком местечке до конца войны. В дальнейшем он намеревался унаследовать мастерскую скобяных изделий от своего отца. Гайльсдорф стремился ничем не выделяться, но к своим обязанностям относился добросовестно, давал своим ученикам приличные знания и поддерживал с ними дружеские отношения, поскольку только так он мог удержаться.
Хельмут вспомнил о Штральзунде. Ведь с тех пор прошло восемь недель. Хайнц Апельт, должно быть, уже на фронте, а Гербер, вероятно, продвинулся по службе.
Выпускной вечер прошел хорошо. Было много напитков: голландское и французское вино, польская водка — и болгарские сигареты. Почти каждая европейская страна представила свой продукт для этого праздничного стола.
— И все это было сделано, разумеется, добровольно, — пошутил какой-то унтер-офицер, и все засмеялись.
Вермахт держал Европу под твердым контролем. Сводки были заполнены новыми сообщениями о наступательных операциях на Востоке. «Наверное, в связи с этим, — думал огорченный Хельмут, — боевые действия на Атлантике несколько сократились».
Торпедист Гайльсдорф был уже не в состоянии в сотый раз пересказывать историю боевых действий в Норвегии: он быстро напился. Его заменили другие рассказчики, и в общем шуме до Хельмута доходили только отдельные обрывки фраз.
— …Иногда всего три подводные лодки находятся в Атлантике… От Вильгельмсхафена слишком большой путь подхода… Большинство экипажей подводных лодок направлено для повышения квалификации… Наш старик дает с большого расстояния торпедный залп по конвою — и не попадает в цель! Второй залп — и опять мимо! Все торпеды израсходованы — и ни одного попадания. Дениц устроил старику разнос, и сейчас он муштрует новобранцев на каком-то крейсере.
— …Помню, мы находились у входа в фиорд, — громко подключился кто-то к разговору. — Выжидали долго, надеясь, что англичанин все-таки появится здесь. И вот наконец видим, как большая посудина идет прямо на наши торпедные аппараты. Кажется, это был «Уорспайт». Выпустили три торпеды — и все они дали осечку. Эти ослы подсунули нам какое-то дерьмо! Оказалось, что магнитный взрыватель не сработал. Потребовалось несколько месяцев, чтобы ликвидировать брак. А ведь почти две трети торпед не сработали! А адмиралов на флоте — хоть отбавляй…
К счастью, никто из офицеров этого не слышал: подобные замечания были небезопасны.
— …Поступил совершенно секретный приказ, — уже доверительно сообщал кто-то. — Эти проклятые томми видят нас сквозь облака. Да-да, хорошие времена прошли. Заметь, сколько еще подводных лодок мы потеряем до рождества…
Хельмут засомневался. Действительно ли дела обстоят так скверно? Или это только досужий вымысел подвыпивших моряков?
Из выпускников сразу же формировались экипажи для подводных лодок. Почти одновременно прибывал сюда и командный состав. Завершив комплектование, командиры и экипажи разъезжались по верфям получать новые подводные лодки, а затем после небольших ходовых испытаний уходили в порты Франции или Норвегии.
Распределение большинства выпускников закончилось практически за два дня. Каждый раз, когда начинали зачитывать списки, моряки испытывали большое напряжение. Фамилию Коппельман долго не называли. Юноша даже высчитал, что из оставшихся выпускников уже нельзя составить полного экипажа. Наконец горстку моряков вызвали в канцелярию и приказали выехать в порт Лориан, где они должны были получить окончательное назначение.
Коппельман очень огорчился. Резерв флотилии? Стоило трудиться в поте лица и получать отличные оценки, чтобы на тебя смотрели как на затычку. Больше всего его злило то, что ему снова приходилось отправляться в долгий путь по железной дороге, в то время как другие уходили в море на новых, оснащенных по последнему слову техники подводных лодках.
Лориан располагался на побережье Бретани. После оккупации Франции немецкие подводные лодки выбрали его в качестве места своей дислокации, отсюда они уходили на охоту за вражескими судами. Недалеко от этого места, всего в ста сорока километрах, в «логове пиратов», служил Гербер. Вот бы повидаться с ним! Эта смутная перспектива немного утешила Хельмута.
В Лориане их, двадцать выпускников, распределили сразу же. Электрики, торпедисты были нарасхват. Бывший мясник, который служил помощником кока, тоже пристроился быстро. Некоторых матросов здесь уже знали, и на них заранее был сделан запрос. Одному матросу, умевшему хорошо играть на губной гармошке, даже не дали снять с плеч рюкзак — его немедленно увезли на подводную лодку: командир решил, что с музыкантом на борту веселее. Коппельманом же никто не интересовался.
— Специальность? — спросил фельдфебель из штаба.
— Гимназист, — ответил юноша.
— Такие никому не нужны. Что же с вами делать?!
Наконец нашлась одна подводная лодка, которая отплывала через несколько дней. Ее командир дал заявку на нескольких специалистов, но их не оказалось. Фельдфебель решил отправить туда угрюмо смотревшего на него Коппельмана, чтобы хоть как-то доукомплектовать экипаж этой лодки.
Командир подводной лодки капитан-лейтенант Тиме пригласил Коппельмана в свой крошечный закуток и спросил: