Чтение онлайн

Наконец настала его очередь стричься. Обер-мастер Штош с помощью гребня и ножниц пытался разобраться в путанице его волос. Время от времени он с любопытством бросал взгляд в газету, которую держал в руках Гербер, и попросил его рассказать, что означает эта цветная карта. Затем спросил:

— А где находится Финстервальде?

Гербер указал пальцем точку примерно около Нижнего Лаузитца, где, по его мнению, должен был находиться этот известный веселыми песнями город.

— Это точно?

— Да, абсолютно точно. Здесь, где-то в этом районе…

— У русских? Да ведь они все отберут — мой домик, мое дело, — заскулил парикмахер.

Русские в Финстервальде? Этого не может быть. Только вчера у него стриг волосы доктор Петер, так тот рассказывал о намечающемся великом переломе и секретном оружии, которые должны ввести в дело в ближайшее время. «Одним ударом с лица земли будет стерт Лондон, тогда все пойдет по-другому, мой дорогой Штош. А русских мы снова оттесним за Вислу!» Да, примерно так он и говорил.

Другие клиенты также обратили внимание на карту и стали разыскивать на ней свои родные места. Американская оккупационная зона, английская зона — эти уточнения воспринимались без особых волнений. Русских же все боялись, в особенности офицеры и солдаты, побывавшие на восточном фронте. И все нацисты.

Гербер был не особенно доволен тем, что газетная статья заинтересовала многих. Распространявшиеся ежедневно по отделению слухи и без того вызывали недовольство «железных». А если они узнают о том, что он сейчас рассказывал?…

Красная Армия продвигалась к Берлину, захватывая его в клещи. На Западе английские и американские войска двигались почти беспрепятственно. Большинство пленных стали понимать, что поражение неизбежно. Но они не осмеливались громко говорить об этом, тем более в присутствии доктора Петера и его дружков.

То, что «железные» все еще верили в великий перелом, было сомнительно. Внешне же они продолжали вести себя по-прежнему, твердо заявляя, что фюрер найдет гениальный выход из создавшегося положения. Они оставались верны своему лозунгу: «Стоять до конца, пока где-то еще стреляют».

Другие офицеры были поосторожнее. Для них вторая мировая война являлась лишь вторым раундом борьбы за господство в Европе. Если Германия проиграет и этот раунд, то после некоторой паузы, необходимой для того, чтобы прийти в себя, нужно будет начать третий раунд, но на этот раз с более верными союзниками.

Один из санитаров как-то в разговоре обозвал Гитлера «полным нулем в военных вопросах». Доносчики передали его слова эсэсовскому врачу. А таких людей доктор Петер вблизи себя не терпел. Подав на него жалобу полковнику Блимпу, он, естественно, не мог указать истинной причины, поэтому ничего не подозревающий санитар был обвинен в таком проступке, который среди мужчин как в Германии, так и в Великобритании порицался. Полковник даже не потрудился проверить обвинение, и обер-ефрейтор как «не совсем нормальный психически» был отослан в лагерь.

По поведению пленных «железные» стали замечать, что их влияние падает. Прежняя угроза, что все инакомыслящие будут взяты на заметку, а потом о них будет доложено куда следует, уже не действовала. Поэтому они стали распускать слухи о строгом наказании. Большинство пленных тотчас же укрылись за стеной молчания. И только в своем кругу они осмеливались высказывать истинное мнение. А парень из Нойсса остался верен самому себе: он говорил все, что думал. Гербер предупредил его:

— Будь поосторожнее, этот подполковник и черный Петер способны на все!

Парень в ответ лишь беззаботно рассмеялся:

— В этой грязной войне я не раз смотрел смерти в лицо!

И все-таки несчастье произошло. Доктор Петер и его дружки спровоцировали дебаты, чтобы заманить парня в ловушку. Гербер слышал лишь отрывки их разговора, поскольку кровать рейнца стояла в противоположном углу палаты. Их разговор становился временами довольно-таки громким.

— Плевал я на вашего фюрера! — крикнул в ярости парень. — Он собирался завоевать половину мира для Круппа и его компании, а мы, простые люди, должны были положить за них свои головы. Моих родителей разбомбили, двое братьев убиты. Германия лежит в развалинах. И все это благодаря вашему фюреру, ха-ха!

Гербер испугался. Подобные слова нанесли «железным» смертельную обиду, которую они так просто не проглотят. Другие пациенты тоже опасались этого.

В госпитале не было никаких вечерних поверок. Сержант пересчитывал своих овечек, когда они уже лежали в постелях. По ночам в палате горело лишь дежурное освещение, но и его хватало, чтобы заметить каждого при таких обходах.

Гербер уже крепко спал, когда в палате вдруг вспыхнул яркий свет. В дверях показались несколько караульных, державших наготове оружие. Сестры, английские санитары возбужденно бегали взад и вперед. Тревога! При пересчете пациентов одного из них не оказалось на месте. Может быть, кто-нибудь сбежал? В госпиталях это было намного проще, нежели в обнесенных колючей проволокой лагерях.

Не было парня из Нойсса. После долгих поисков его наконец обнаружили на чердаке, заваленном старыми матрацами и разным барахлом. Парень был мертв — его задушили.

Все ожидали, что будет проведено тщательное расследование. Ведь Скотланд-Ярд всемирно известен своими сыскными делами. Поскольку круг подозреваемых лиц был не особенно велик, для него оказалось бы детской забавой обнаружить преступников и наказать их.

Но эти ожидания не оправдались. Будучи военным объектом, госпиталь не входил в сферу деятельности Скотланд-Ярда и других гражданских ведомств и служб. Военные же власти провели расследование и допросы поверхностно, что не дало никаких результатов. «Здесь нет никого, кто мог бы позаботиться о должном порядке, поэтому этим мы будем заниматься сами!» — цинично заявил подполковник.

Гербер только упрекнул себя, что не предупредил парня более настойчиво. В какой-то степени он считал себя даже виновным в его смерти. В нем поднялась неописуемая ярость против «железных». С его глаз спала пелена. Да это же ведь их методы — душить, расстреливать, травить газами! Устранить любого, кто пытается выступать против них, кто мог швырнуть им правду в лицо. Они стремятся сеять страх и ужас даже здесь, в плену.

Прошло дней пять, но преступники не были взяты под стражу. Более того, о случившемся за пределы госпиталя не просочилось ни единого слова. В кровати парня из Нойсса лежал другой пациент, а оберштурмфюрер проходил по палате с такой важностью, будто к случившемуся он не имел никакого отношения.

Гербер уже не владел собой. Он изложил Джорди свои опасения, что все так и останется без последствий. Джорди помолчал какое-то время, а затем сказал:

— Подожди, ты кое-что увидишь.

Через неделю он сунул ему свежий номер газеты «Дейли уоркер». Некто мистер Галлахер, депутат от избирательного округа Ньюкасл — Юг, задал в нижней палате представителей вопрос «глубокоуважаемому и мужественному» военному министру о том, почему от общественности скрывается факт убийства в госпитале антифашистски настроенного пленного ярыми нацистами.