Чтение онлайн

Другой депутат заметил, что ему известен подобный же факт в лагере под Шеффилдом. Министр ответил сдавленным голосом, что оба случая находятся в стадии расследования. Тем самым он вызвал возгласы недовольства в свой адрес. На вопрос, что же он собирается предпринять, чтобы исключить подобные случаи в будущем, министр обещал представить в ближайшее время подробный план мероприятий.

— В ближайшее время? — заметил Гербер с сомнением и сложил газету. — Это же ведь всего-навсего военнопленные.

Джорди возразил:

— Если министр обещает, но ничего не предпринимает, то дни его пребывания на посту сочтены. Поэтому он будет вынужден действовать! В противном случае мой депутат вновь вернется к этому вопросу.

Джорди оказался в какой-то степени прав. Через несколько дней в госпитале появились трое говорящих по-немецки господ, которые заняли отдельные помещения и стали вести опрос каждого пленного в отдельности: что вы думаете о Гитлере? кто виновен в развязывании второй мировой войны? были ли вы членом НСДАП? какую должность занимали в «Гитлерюгенде»? каково ваше представление о будущем Германии?

Гербер сидел напротив человека небольшого роста, в роговых очках, который представился как Олленхауэр. На вопросы Гербер отвечал вежливо, но сдержанно. Господин делал у себя какие-то пометки. Через четыре минуты Гербер был уже свободен. С другими дело шло и того быстрее. Кто, войдя, сразу поднимал правую руку в виде приветствия и застывал по команде «Смирно», мог быть свободным тотчас же. Кое-кто из «старых бойцов» даже гордился этим, считая, что показал неказистому томми, что почем. В действительности он просто облегчил ему работу.

Собственно говоря, акция должна была начаться раньше. Эти господа не раз появлялись в Уокефилде, но тут же исчезли. Они якобы не смогли разместиться в гостинице, к тому же в госпитале не оказалось подходящих помещений для опроса пленных. И только после телеграммы военного министра они спешно начали работу.

Причина задержки крылась в полковнике Блимпе. Как большинство английских офицеров, он был консервативен. Эти гражданские лица, немецкие эмигранты, подчинялись управлению по проверке политической благонадежности. Кроме того, они являлись членами партии, соответствовавшей в Англии лейбористской. Подобным людям полковник не симпатизировал. Их деятельность он характеризовал в лучшем случае как переливание из пустого в порожнее.

Проведенный опрос преследовал цель рассортировать пленных на черных, серых и белых, чтобы потом отделить их друг от друга. Убийцы же по-прежнему остались на свободе.

«Тысячелетняя империя» лежала в развалинах. Советские войска уже дошли до центра Берлина. «Альпийская твердыня» оказалась мыльным пузырем, и теперь не армия генерала Венка, не чудо-оружие не могли ничего изменить в исходе войны. Гитлер и Геббельс покончили жизнь самоубийством. Доктор Петер сравнил их смерть в сгоревшей дотла имперской канцелярии с драматическим концом Нибелунгов в горящей крепости Этцель.

И тем не менее фанатики не сдавались. Во Фленсбурге Дениц образовал так называемый рабочий орган имперского правительства, деятельность которого была направлена на то, чтобы оттянуть конец войны и вбить клин в антигитлеровскую коалицию путем заключения сепаратного мира с Великобританией и США.

— Хайль Дениц! — приветствовал всех однажды утром подполковник довольно громким голосом.

Нашлись и другие, которые, подобно ему, возлагали на Деница свою последнюю надежду. Гербер к их числу не относился. И майор Кемпфе тоже, хотя и был коричневым до мозга костей. Самолюбие его было уязвлено тем, что Гитлер назначил своим преемником гросс-адмирала, обойдя Геринга.

23 мая и с этим было покончено. Клика Деница и все, кто осел во Фленсбурге, были арестованы. В общей сложности их насчитывалось триста человек — генералов и старших офицеров.

За решеткой оказалось большинство нацистских бонз. Их схватили во время бегства или уже в укромных уголках, где они пытались укрыться. Вот когда они показали свою сущность! «И из-за этих трусов мы были втянуты в войну!» — громко возмущался какой-то обер-ефрейтор.

Слухи о зонах оккупации подтвердились. Верховную власть теперь осуществлял Союзный контрольный совет. «Вот и конец Германии», подумал Гербер с горечью.

Все военные институты были официально распущены. Вермахта более не существовало. Изображение имперского орла, названного солдатами незадачливым стервятником, следовало спороть с тужурок. Воинские звания, отношения подчиненности, право отдачи приказов были отменены. «Железные» бродили с сумрачными лицами.

— Доброе утро, господин Кемпфе! — приветствовал Гербер бывшего майора.

Но тот запретил обращаться к нему на гражданский манер и пожаловался полковнику Блимпу. К величайшему изумлению Гербера, тот встал на сторону офицера. И Гербер был посажен под арест на двадцать суток. Для начала ему остригли наголо волосы, но не столь аккуратно, как это делал обер-мастер Штош. А затем отправили на грязные работы. Полковник заботился о том, чтобы у него всегда было достаточно рабочей силы именно для таких занятий. И отбывающие наказание таскали умерших, чистили мусорные ящики, подносили уголь — и так по двенадцати часов в день. Им приходилось драить до блеска самыми примитивными средствами старую оловянную посуду, давно запрещенную в Германии к употреблению из-за опасности для здоровья человека.

— Все должно сверкать как серебро! — напутствовал арестованных сержант.

Гербер люто возненавидел Кемпфе и поклялся ему отомстить. Но случай не подвернулся. Когда прошли эти двадцать дней, майор уже находился на пути в один из лагерей. Госпиталь для пленных в Уокефилде был ликвидирован. В будущем на территории Великобритании должны были функционировать только два госпиталя такого рода.

Среди пленных царили беспокойство и сумятица. До сих пор они воспринимали свое положение как состояние, которое должно быть соответствующим образом урегулировано по окончании войны путем переговоров между правительствами. Теперь же все стало неясным. Побежденная Германия не имела никакого правительства и никаких военных инстанций. Даже те, для кого все было абсолютно безразличным, поняли, что они совершенно бесправны.

Пациентов госпиталя в Уокефилде — как офицеров, так и солдат — сводили в команды в соответствии с их политической группой крови и отправляли в различные лагеря. Доктор Петер получил руководящую должность в «черном» лагере, к которому, собственно, и принадлежал вместе со своими единомышленниками.

У солдат, проведших долгое время в постели, форменная одежда не сохранилась. У Гербера был только спальный костюм и полосатый халат. В таком виде его в лагерь, естественно, отправить не могли. И его обмундировали. Для этого использовали списанное английское армейское обмундирование шоколадно-коричневого цвета. На спине тужурки был вырезан большой круг, на месте которого вшили яркий лоскут. Не лучше выглядели и брюки. Заплатанная разноцветными лоскутами одежда походила на карнавальный костюм.

Ехали они в специальном вагоне скорого поезда в юго-западном направлении. Герберу пришла в голову мысль рассмотреть себя более внимательно в зеркале, висевшем в коридоре. Часовой тут же довольно ощутимо ударил его прикладом по спине. «Если вздумаешь бежать, приятель, мы будем знать, куда целиться!»

На всех станциях и даже в железнодорожных вагонах висели красочные плакаты. Шла предвыборная кампания. Едва война в Европе окончилась, как лейбористская партия заявила о разрыве союза с консерваторами. Необходимо было избрать новый парламент, что для Великобритании являлось событием первостепенной важности.