Чтение онлайн

«Да, Волкова, — мысленно подбадриваю я себя, — твой стакан наполовину полон, а не пуст! Держи хвост пистолетом! Думай о чём-нибудь весёлом или смешном. Вот хотя бы о Зайцеве». Ха-ха, да уж. Этот точно в тоску не вгонит! СтОит только вспомнить, во что переодела его технарская Служба Безопасности, так трудно сдержать смех.

На станции Островно поезд стоял десять минут, чего было достаточно для того, чтобы Зайцев под маской невидимости сбегал к поджидавшему его на перроне коллеге. Вернулся с огромным рюкзаком, в котором был его новый шпионский костюм.

Я не смогла сдержать хохот, когда технарь напяливал на себя обмундирование странника-ботаника. Широкополая перекошенная шляпа-панама, круглые очки с толстыми линзами, рыжий кучерявый парик с бакенбардами, ниже следовал розовенький шейный платок, который повязывался поверх нелепого закруглённого воротничка безразмерной рубахи, свисающей почти до колен песочного цвета галифе. Ниже колен, гордо светя полосками, лоснились гетры, небрежно вправленные в старомодные туфли с длинными торчащими языками. Образ дополняла, модная примерно 200 лет назад, туристическая бежевая штормовка.

Ну что тут скажешь? Я была в полном отпаде и уже почти успела сделать его фото на свой айфон, но Зайцев остановил меня и на полном серьёзе прокомментировал свой наряд:

— Чем нелепее я выгляжу, тем меньше подозрений вызываю. Придурков и чудаков, бегающих по холмам и пытающихся собирать гербарии и засушивать бабочек, довольно много, а я лаконично впишусь в их среду. Поэтому я смогу бродить там около тебя и ни одна охрана меня не остановит. Кому придёт в голову, что под моей нелепой рубахой нацеплена портупея с самыми современными приспособлениями и оружием?

— Точно, я бы в жизни тебя ни в чём, кроме убийства насекомых, не заподозрила, — хохотала я.

Вспоминая этот наш диалог с Зайцевым, невольно улыбаюсь, всматриваясь в молочно-серую дымку за окном. Автобус мягко подскакивает на кочках и плавно раскачивается, как лодка на волнах. Сумерки сгущаются и туман становится, как бы осязаемым на ощупь, кажется, протянешь руку, и она мягко провалится в серую вату.

Высовываюсь в проход между сиденьями, чтобы взглянуть, как же всё-таки водитель ориентируется в этой кромешной беспросветной вате? Фары автобуса пробивают лучами света только на пять-семь метров вперёд. Что, если свалимся в пропасть или врежемся куда-нибудь? Как я потом объясню Зайцеву, что не добралась до места и не выполнила задание?

— Девушка, не волнуйтесь так, — видимо, прочитав мои тревожные мысли, успокаивает меня полненькая миловидная женщина лет пятидесяти, сидящая сзади в другом ряду кресел. — У водителя сканер включен, каждый поворот у него на экране. А когда опасная близость к скале или к пропасти — он сразу даёт сигнал. Ну, как в самолёте.

Я благодарно улыбаюсь женщине и киваю:

— Семь минут — полёт нормальный. Видимость — ноль. Идём по приборам.

— Ха-ха-ха, — оценив мою шутку, смеётся она. — А вы не трусиха, хоть и городская. Студентка, небось? Изучать холмы едете?

— Ну, типа того, — соглашаюсь я с её предположением. А что? Оно ведь, вроде, так и есть.

— А остановиться где планировали? Может комната нужна? Так я могу сдать на пару недель. У меня дом большой, три комнаты пустует, — женщина вздыхает. Сыновья, как выросли, так и улетели, пташки. Старший пилотом работает, на вертолёте летает, средний — механиком у них на аэродроме. А младший ещё в институте учится. Не часто приезжают.

В голосе женщины явно прослеживается и гордость за сыновей, и тоска по ним. Ждёт, видать, каждого в гости, а они все в заботах, да в трудах. Некогда навестить родителей.

— Вообще-то, я уже договорилась насчёт ночлега… Но вы мне свой адрес дайте, на всякий случай. Вдруг мне у знакомых моих не понравится.

Думаю себе: «А вдруг пригодится. Никого здесь не знаю. А так хоть будет одна знакомая душа в этом тумане. С виду женщина кажется вполне порядочной».

— Да найти меня не трудно. У меня на центральной улице лавка кондитерская и пекарня. «Маришка» называется. Да и меня Мариной зовут. Всех девочек в роду Маринками называли, с тех пор, как прабабка моя лавку-то открыла и своим именем назвала. А вот у меня одни парни родились. Не хотят продолжать дело. Разлетелись…

— Ничего, — утешаю я её, — какие ваши годы? Ещё доченьку родите.

— Ха-ха, — снова смеётся женщина, — это вы моему мужу скажите. Обленился он на старости-то лет трудами ночными заниматься. Как стемнело — уж храпит, едрён-батон. Ха-ха…

— А ты, Маришка, не стесняйся, — отзывается откуда-то сзади задорный мужской голос, — как мужик на боковую, так ты меня позови. Я б такую аппетитную булочку приласкал бы, не обидел, да и постарался бы…

— Ты, Пахомыч, слюни-то подбери, — отвечает ему кондитерша, — да «передок» свой попредержи. А то такими темпами, как ты по сеновалам с барышнями трёшься, не равён час, сотрёшь всё аж до самых «орехов». Ха-ха…

И все пассажиры вдруг громко подхватывают её хохот. Я невольно присоединяюсь к всеобщему веселью.

— Да в том-то и дело, — смеётся тот самый «отшитый» Пахомыч, — что пробую, пробую, а всё не то, всё не вкусно. Таких, как ты, Маришка, больше нетуся… ха-ха…Ой, помру бобылём! Ха-ха-ха…

И снова хохот на весь автобус.

Точно, это всё туман. И он давит на каждого по-отдельности. А на самом деле, эти люди и с юмором и не злобливые.

Так с шутками да прибаутками доезжаем таки до станции. Выхожу из автобуса, громыхаю своим розовым чемоданом по неровной плитке мостовой. Ну, и где те, кто должен был меня встретить? Оглядываюсь.

Ко мне никто не подходит. Пассажиры автобуса прощаются и расходятся в разные стороны, скрываясь в тумане. Все спешат по своим делам.

— Не встретили тебя? — слышу сзади голос Маришки-кондитерши.

— Нет, — пожимаю плечами.

— А адрес какой у твоих знакомых? Может нам по пути? — спрашивает она, ставя свои небольшие хозяйственные сумки на асфальт и подбочениваясь.

— А вот, — я достаю бумажку, которую всучил мне магистр Сорж, и протягиваю ей.

Она читает. Хмурится.

— Этот дом на окраине. Хутор почти. Ты уверена, что тебе именно туда надо?

Я киваю, что «да».

— Ну смотри сама… а то ведь… знаешь, могла бы и у меня остановиться. Всё ж таки, среди людей, да в центре. А там… — она запинается и хмурится снова. — Лес там, овраги, да пустырь… Хозяйку того дома я знаю. Могу позвонить, спросить, чего не встречают тебя. А?

— Да, если можно, — с радостью соглашаюсь я. — Позвоните, пожалуйста.

Пока Маришка достаёт свой телефон и ищет нужный номер в контактах, я снова оглядываюсь. Два парня суетятся около автомата с напитками, несколько человек стоят в кассе, покупают билеты, пожилая пара пересекает здание вокзала, несколько легковых машин проезжают мимо. В одной из них, мне кажется, замечаю кривую Зайцевскую панаму.