Скованные одной цепью
Шрифт:
«Молодец, Алёшка! Пять баллов!» — восхищается мной Зайцев.
«Ещё одну медальку мне, не забудь», — мысленно ворчу я, подходя к большой чёрной машине.
Багажник для моего чемодана никто не потрудился открыть, так что мне приходится затаскивать его в салон на заднее сиденье. Мужчина, сидящий за рулём, здоровенный детина, невозмутимо наблюдает в зеркало заднего вида за моими потугами.
Да, никакой галантности в этой деревенщине. И вот что-то мне подсказывает — все они не довольны моим вторжением на их территорию. Ясное дело, чужаков здесь не любят. А опасных чужаков в виде розовых блондинок, и подавно.
Интересно, что они обо мне знают, и что обо мне думают?
Пока трясёмся в машине по посёлку, а потом по бездорожью, вплетаю свои ленты потока в сознание женщины. Кажется, что детина за рулём вообще ни о чём не думает. Он выглядит безразличным ко всему увальнем, который лишь выполняет приказы лидера. А вот впереди сидящая женщина, худощавая, темноволосая, примерно лет сорока, может быть лидером. Взгляд её подвижен и остр, а движения уверенные и обдуманные.
— Первый раз в наших краях? — искусственно улыбаясь, спрашивает она, а сама думает: «Какого лешего Казимирыч отправил к нам эту девку? Не было печали, так теперь ещё эту розовую куклу обхаживать…»
— Да, — отвечаю я, внимательно следя за мимикой женщины. Она продолжает натянуто улыбаться.
— Меня Настасьей зовут, можно без отчества, так проще, — сообщает мне она, а в её мыслях: «Казимирыч херню какую-то затеял. Владика моего ей сосватать хочет. Дурында. Она ж убить его может. А он у меня один сыночек остался… »
— Очень приятно, — вру я, переваривая полученную мысленную информацию, при этом пытаясь сделать безразличную мину.
В это время водитель и Настасья заглядывают в боковые зеркала и в зеркало заднего вида.
«Хвоста за нами нет. Можно расслабиться. Девка — просто дурочка городская», — думает Женщина.
И тут я, как та дурочка, оборачиваюсь и пытаюсь разглядеть, где же мой Зайцев, почему не поехал за мной? Обещал ведь быть рядом. И моё невольное движение Настасья замечает. Ах, ты ж, нельзя давать им повод догадаться, что я читаю их мысли.
— А куда мы едем? — быстро спохватываюсь я, снова оглядываясь. — Уже и фонарей уличных не видно. Вы разве не в посёлке живёте? В адресе же было: посёлок Турово, улица Дружная…
Делаю вид, что мне стало страшно, как если бы я не знала, что дом их где-то на отшибе стоит.
— Так это ещё Турово, — отвечает Настасья, — тут пустырь. Дома в прошлом году погорели, вот и снесли их. Фонари тоже. Не волнуйся, хорошая моя, скоро приедем.
«Испугалась, дурочка, — мысленно радуется она, — правильно, бойся. Не в рай попала. Скажу Сергею, чтоб завезли её в шахту и заперли там. Пусть с ней сами разбираются. Если есть у неё магия, то пусть выпьют её поток сначала, а потом уже Владу подсовывают».
Вот тут я снова жалею о том, что не забилась под свою кровать в своей тихой уютной квартирке на Солнечной улице столицы Магроса. Помогите мне, Святые Небеса!..
Молитву свою я не успеваю закончить, как мы въезжаем-таки в открытые высоченные металлические ворота и останавливаемся у длинного двухэтажного деревянного особняка. Огромный ухоженный двор с клумбами хорошо освещён и свет горит почти во всех окнах строения. А неплохо устроились тут эти бандиты. Как удалось построить такой шикарный особняк? Богатые, небось. Или… или… Вот, мля-я…
До меня доходит, как эти люди могли заполучить достаточно средств на строительство такого роскошного дома. Осушенным и их семьям полагается компенсация от Государства за донорство магического потока. И сумма эта весьма значительная. А если в семье трое или больше осушенных подростков — то вот вам и богатство.
Через несколько минут моя догадка подтверждается. К машине подходят двое парней лет 25-28-ми, а в полуоткрытой парадной двери дома показывается девушка примерно того же возраста.
— Давайте, помогу, — хмуро говорит мне один из парней, когда я, ступив на подъездную дорожку, пытаюсь вытащить из машины свой чемодан.
— Мам, вы чё так долго-то? — недовольно спрашивает Настасью другой.
Она нервно шикает на него, а потом, повернувшись ко мне, радостно сообщает:
— Ну вот, приехали. Сейчас тебя в комнатке разместим и ужинать будем.
Я отозвала свой поток из её мыслей, поэтому уже не знаю, что она там себе замышляет, радушно приглашая меня в свой дом. Но наличие народа вокруг меня немного успокаивает. Вряд ли они решаться убить меня прямо здесь при свидетелях.
Проходя к крыльцу, краем глаза рассматриваю парня, который назвал Настасью мамой. Судя по всему, это и есть тот Владик, значит он технарь, иначе как они хотели получить супер-поток при нашем с ним интиме?
«А он, так, ничего… и фигура хорошая, и мышцы накаченные, и на лицо симпатичный…» — думаю я и тут же слышу от Зайцева: «Кто это там симпатичный? Волкова, даже думать не смей! Я всё слышу!»
«Зайцев, спАсу от тебя нет! — укоряю я его. — Вылезь из моей башки!»
«Не вылезу! — злобствует он. — Ты под полным моим контролем, ясно?»
«А-а-р-р… — мысленно рычу я. — О работе думай, Зайцев!»
«Вот я и думаю. А ты о чём думаешь? — возмущается он. — Посчитай, сколько народу в доме. Опиши мне их, а лучше дай картинку».
«Ладно уж», — устало отвечаю я этому «полному контролёру блондинок на задании», когда мы входим в просторную гостиную особняка.
Обстановка мне кажется довольно приличной, даже неожиданно изысканной. Мебель новая и дорогая, окна красиво украшены текстилем, на столах вазы с цветами. Да, здесь чувствуется женская рука, хм… причем, не одна.
Навстречу нам выходят несколько девушек не старше меня, видимо. Некоторые из них здороваются учтиво. Я отвечаю тем же.
— Алла, проводи гостью в её комнату, — командует Настасья.
Одна из девушек, улыбаясь мне, жестом приглашает пройти в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Я благодарю и следую за ней, оборачиваясь, дабы убедиться, что парень с моим чемоданом не исчез в тумане, а двигает за нами.
Комната, выделенная мне, оказывается совсем крохотной: узкая кровать, тумбочка и невысокий шкаф для одежды — это всё, что поместилось в ней, оставляя узкий проход от двери до окна.