Чтение онлайн

Мое сердце ухает вниз. Я возможно дура, но для человека, который так заботится о ребенке, он легко может уйти, навсегда порвав отношения с Карли… ну, это больше, чем мое сердце может проигнорировать.

– Если ты еще раз мне соврешь…

Гэвин прерывает меня поцелуем. Когда он отстраняется, на его лице появляется нелепая улыбка.

– Никогда. Ты можешь не верить, но у меня нет привычки врать.

Я тянусь и обнимаю его за талию.

– Хорошо. Я сильно злилась, когда думала, что ты бросил меня после секса.

Он молчал несколько секунд, но, наконец, отвечает.

– Ненавижу себя за то, что ты так расстроилась, что я дал тебе повод сомневаться во мне. Мне очень жаль, Кейт.

Его голос мягкий и сладкий, и я не хочу отпускать его, но даже после того, как проспала весь день, я измотана, и все, что хочу сделать, - это вернуться в постель.

– Хочешь остаться?

Его плечи поникли.

– Не могу. Келли у меня дома. Карли все еще не вернулась, где бы она ни была. Я звонил Кирану, чтобы тот приехал и посидел немного, дабы я мог прийти сюда. Но… - он прочищает горло.
– Но, возможно, завтра ты сможешь приехать ко мне и познакомишься с ней?

– Ты уверен?
– мой голос надламывается.
– Я имею в виду, если Карли уже создает проблемы, думаешь, это будет хорошей идеей?

Гэвин, кажется, уверен в себе, когда начинает говорить.

– Да. Если потребуется, я подам на Карли в суд. Я платил ей около двух тысяч долларов в месяц в качестве алиментов со дня рождения Калли. Между этим и тем, что она указала меня в качестве отца в свидетельстве о рождении, у меня есть права, пока она не запросит анализ ДНК и не удалит мое имя как отца Кэлли. Если она действительно пойдет по этому пути, я планирую подать на нее в суд за выплату алиментов, которые я ей платил. Это почти сто тысяч долларов. У Карли нет таких денег, к тому же она не может позволить себе терять мои две штуки в месяц - деньги, которые, я знаю, она не тратит на Калли, как следовало бы. Если она хочет сыграть по-жесткому, то пусть так и будет.

Я широко распахиваю глаза, отчего Гэвин хихикает.

– Я должен позаботиться о своей девочке. А теперь я должен говорить «девочках», потому что это касается и тебя. Не бросай меня, Кейт, и я обещаю, что ты не пожалеешь об этом.

Я делаю паузу, хотя знаю, что могу дать ему только один ответ.

– Ладно, - делаю глубокий вдох.
– Пока больше нет лжи, я согласна оставаться с тобой и встретиться с Келли.

Гэвин наклоняется и мягко меня целует.

– Ты не пожалеешь. Теперь ты будешь отвечать на мои сообщения?

– Да, - хихикаю я.

– Хорошо. Приезжай завтра после уроков. Будь готова к чайной вечеринке. Кажется, они сейчас в моде.

– Договорились.

Боже, я бы хотела быть мухой на стене, пока большой и сексуальный Гэвин Ломан находится на чаепитии с четырехлетним ребенком. Может, завтра мое желание осуществиться.

На следующий день иду в школу, чувствуя себя намного лучше. Благодаря решению проблем с Гэвином и полноценному сну, я проснулась, полная сил.

Разум все время зацикливается на лжи Гэвина. Меня до сих пор бесит, что он врал мне, но другая часть понимает, почему мужчина это сделал. Он не стыдился своей дочери или моей встречи с ней. По его мнению, Гэвин защищал нас обоих от Карли.

Я до сих пор не встречалась с Карли, но готова поспорить, что это была та брюнетка, которую я видела, разговаривая с ним в Хилле. Эта женщина пыталась привлечь внимание Гэвина, и это не только не сработало, но разозлило его. Что соответствует истории, которую мне рассказал Гэвин.

Собираюсь постучать в дверь Гэвина и, как бы смешно это ни звучало, нервничаю. Я люблю детей и никогда не встречала никого, кто не полюбил бы меня в ответ, но это другая ситуация. Когда прошлой ночью Гэвин рассказывал о Кэлли, я видела, насколько она важна для него.

Изо всех сил стараюсь не обращать внимания на ноющий живот и стучу в дверь. Через несколько секунд все давление, которое я ощущала, покидает мое тело, когда Гэвин открывает дверь. Он стоит в дверях, с розовым шарфом на шее, в тонне фальшивой ювелирки и сверкающей тиаре. Я не могла не рассмеяться.

– Ага. Да. Смейся. Это надлежащая одежда, которую надевают на формальное чаепитие, - раздраженно говорит он.

Я продолжаю смеяться до слез. Этот крупный и порой зловещий мужчина даже покрыл ногти лаком. Не думаю, что Гэвин понимает, что даже самые любящие и прекрасные отцы не переходят черту в виде лака для ногтей, но не он. Боже, как бы мне хотелось, чтобы Гэвин увидела себя моими глазами. Он должен собой гордиться.

Когда я обретаю контроль над собой, то вижу движение в коридоре. Гэвин прослеживает за моим взглядом, и мы оба видим красивую маленькую девочку с каштановыми волосами, внимательно наблюдающую за нами.

– Привет. Я Кейт. Как тебя зовут?

Глаза Кэлли немедленно опускаются в пол, и она начинает накручивать волосы на палец, раскачиваясь взад и вперед. Думаю, не только я нервничаю.

– Эй, милая, что случилось?

Гэвин садится на корточки, чтобы быть с Кэлли на одном уровне, пока она бормочет что-то, чего я не слышу.

– Нет, принцесса, Кейт прекрасна, ты ее полюбишь. К тому же папа никогда не подпустит к тебе злобного человека.

Кэлли переводит взгляд с Гэвина на меня и обратно.

– Обещаю. К тому же я никуда не уйду. Кейт здесь не для того, чтобы присматривать за тобой, как дядя Киран. Она пришла на чаепитие.

Тело Кэлли медленно расслабляется.

– Почему бы тебе и твоим куклам не заварить новую партию чая, а мы с Кейт скоро придем.

Не говоря ни слова, Кэлли поворачивается, идет по коридору и исчезает в спальне, которую я не видела в последний раз, когда была здесь. Должно быть, именно там Гэвин хранит все розовые девчачьи вещи, которые я примечаю в его гостиной.

– Боже, я ненавижу Карли.

Смотрю на Гэвина и вижу гнев или даже боль в его глазах.

– Почему? Я имею в виду, знаю почему, но почему ты говоришь это сейчас?

Гэвин делает пару глубоких вдохов.

– Карли сказала Кэлли, что любая женщина, которую я приведу сюда — подлая, и что ей следует держаться от нее подальше. И самое интересное… Карли наказала быть злюкой в ответ.

– Что?
– выпаливаю я.

– Боже, она та еще штучка.

Я все еще задаюсь вопросом, как вообще мать может вести себя так, когда в моей голове возникает другая мысль.