Всё то, что живо мне и свято,Для всех – мертво и тяжело.Такая за любовь расплата —Украденное ремесло.Конечно, не для передачиДаётся тайны чистый звук —Причудами слепой удачи —Квадратом выплавленный круг.И лишь тебе, за узкой дверцейНевнятицы строки моей,Быть может, перехватит сердцеТоской неясной соловей.В душе забьётся малой птицей,Забрезжит в синеве звезда,И ты, склонившись над страницей,Мой мир почувствуешь тогда.И свежесть утреннего вздоха,И облака прощальный взмах,Печальных перемен эпоху —Вкус земляники на губах.
Читатель
Читатель, где ты, мой читатель?Ау… ау! Ты где, мой друг?Тут каждый – недоброжелатель,Одни писатели вокруг!Вот напряжённо и ревнивоОни за строчками следят:Одним скучны мои порывы,Другие – откровенно спят.Конечно, бедолаги ночьюТворили, не смыкая глаз.От этого устали очень…А ты не посещаешь нас —Вернись, вернись, вернись, читатель —Спаси у бездны на краю!Я покормлю тебя и, кстати,Ещё и рюмочку налью.
Моноспектакль
Среди разноцветных и ярких картин,Клубка из удач и печали,Жизнь – моноспектакль, и зритель одинНа сцене огромной и в зале.Опять он выходит один против всех,Сам собственный враг и союзник,И сам у себя вызывает он смех —Своей бесконечности узник.Бывает любим и бывает влюблён,И смотрит глазами ребёнка,Назначенной ролью от всех отделён,Как будто невидимой плёнкой.Не слышно пространству, о чём он кричит —Ведь звук отключили нарочно.А воздух отечества сладко горчит,Да так, что становится тошно.
Песня
Такой отвратительно мерзкий уловИз рыб, что драконам под стать.И если никто не читает стихов,Зачем же тогда и писать?Теперь красота – барахло от Кутюр,Мерзавцам за подлость в награду.Плетёный узор шелестящих купюрПохитил сияние радуг.Защитник свободы – милиционер —Стоит на посту возле храма,В умах торжествует Святой Люцифер,А в душах – реклама.Шуршат, как пожухлые листья, слова,Что раньше набатом звучали,И песня стихает, начавшись едва,Себя немотой измочалив.Мучительно сжаты немые уста,Но звуком наполнен я весь —Вот-вот она грянет, сильна и чиста,А всё потому, что ты есть!
Вертинский
Обидчивый паяц, банальный белый клоун,Как многих пережил твой одинокий цирк!Ты снова в тишине выходишь на поклоны,Проклятый эмигрант или любимец ВЦИК.Что чёрный диск шипит на старом патефоне,Заботливо храним в формате эмпэтри?И голод, и война, и ты на этом фоне,Эффектный бонвиван, немыслимый esprit.Всё то, что сожжено, осмеяно, разбито,Застенчиво звучит в заброшенном раюЗагаженной души… Среди тупого битаКартавый твой куплет я сам себе пою.
Есть люди
Есть люди – они не читают стихов,И прозы они не читают.Их мир для меня бесконечно суров:Пустыня от края до края.Напрасно их мысленный образ леплю,Насупленным филином сидя:Им мило всё то, что я так не люблю —За это на них я в обиде.Кому достучаться до них по плечу?К заложникам телеэкрана,Я делать для них ничего не хочу,Души не отдам им ни грана!Но, Господи, как же прекрасен твой сад,Когда, посмотрев исподлобья,Вдруг встретишь в толпе человеческий взгляд,И видишь в нём богоподобье!
Бусинки слов
Неужели, собирая бусинки словВ ожерелье из запутанных строк,В жизни что-то изменить я готов,Возвратить то, чего не дал Бог.Нет и нет. Я только беглецОт скандалов, от рекламы продаж,Своей крохотной вселенной творец,И полушки за неё ты не дашь.Хоть она невелика, но моя,Потому, что никому не нужна.Я дракон – и вот моя чешуя,Моя родина – волшебная страна.Ну, а завтра – замки и песни волхвов,Тёплый воздух, что на крыльях несёт, —Это будут только строчки стихов,Только буквы на бумаге – и всё.
Деревянный меч
На стёкла Вечности уже леглоМоё дыхание, моё теплоО. Э. Мандельштам
О, если бы слова мои моглиВ сердца людей ложиться тяжело,Менять свеченье звёзд и путь Земли,И запотело б Вечности стекло!Нет, я – дитя с игрушечным мечом,Срубающим травинки на лугу.Мой детский гнев растеньям нипочём,Остановить их рост я не могу.Так невелик ответственности груз,И вдруг, застыв неосторожным богом,Над бабочкой в отчаяньи склонюсь —Над бабочкой, убитой ненароком.
Жёлудь
Гортань курлычет нам, как журавли,И проливает смысл своих наречий,И стих бурлит от замысла вдали,Вдали от ясных слов и внятной речи.А мы лишь думаем, что знаем наперёдО том, что, в полутьме блуждая робко,Туманным утром мимо нас несётПрохожий в черепной своей коробке.И мы в него не верим, нет и нет!Что у него там, бред ли, мыслей молодь?А он хранит внутри себя сонетПростой и совершенный, словно жёлудь.
Тайное желание
А всё-таки хочется славы, хотя б и посмертной,Не юных поклонниц, не пыли библиотек, —Название улицы, школьный учебник инертный,И памятник весь в голубином помёте. Навек.Да, я понимаю, что глупо, напрасно, без шансов,Ничем я не лучше таких же, как я, бедолаг,Эстрадная песня и пара-другая романсов,В музее пылится мой порванный старый башмак.Всё это – не то. Я совсем не об этом мечтаю,Но хочется знать, что когда вдруг навалится грусть,Найдется хоть кто-то и тихо стихи прочитаетСебе в утешенье, хоть парочку строк наизусть.
Моя муза
Моя муза мечтает о тропиках,О седом Сингапуре поёт,Она носит короткие топики,Открывая красивый живот.Капитаны, туманы и кортикиКолокольцами в мыслях звенят.Она носит короткие шортики,Круглой девичьей попкой дразня.И разбойными, дикими шуткамиДонимает соседских ребят,И гордится чуть видными грудками,Перед зеркалом гладя себя.Вертихвостка, нахальная прожига,Любит сладости и чудеса.Шевелюра оранжевым ёжиком,А в глазах разлились небеса.От проказницы до распутницы,И слогов тут не сосчитать,Вот такая досталась мне спутница —В облаках повитать.