Крошатся зубы, выпадают пломбы,Тоска не умещается в строфу,И книг неразорвавшиеся бомбыПылятся в чемодане на шкафу.И всё в них пресно, вяло, небогато,Глагольной рифмой автора несёт.Холодный взгляд несчастного собрата —Кривой усмешкой перекошен рот.И скоро самого уложат в ящик,Напрасно израсходован весь пыл.Но вдохновенье было настоящим,Восторг прозренья настоящим был!И тишина сиянием лучилась,И душу наполняло торжество.А то, что передать не получилось,Для Вечности не значит ничего.
Тетрадь
В царапинах, на пожелтевшей плёнкеИз кинохроники военных летСреди развалов камня и щебёнки —Дивана покорежённый скелет.В обломках развалившегося дома,В том городе, где некому страдать,Трепещет на ветру под грудой ломаНе слишком обгоревшая тетрадь.Там, на страницах, полные предчувствий,Надежд и смехотворной чепухи,Наполненные затаённой грустью —Написанные от руки стихи.Листки переворачивает ветер —Лохматый добродушный идиот…Хотя теперь на вымершей планетеНикто уже ни слова не прочтёт.
Корорп
И Он мне грудь пронзил мечомИ сердце трепетное вынул.А. С. Пушкин
Нет, грудь никто мне не пронзал,Никто мне не давал гарантий,Огнём на небе не писал,Не отражался в бриллианте.Вот эта грязь – и есть мой трон,Когда, красивый и румяный,Через меня проходит Он,А я в грязи валяюсь пьяный.Ничтожеством на дно упав,Уже обугленный гореньем,Я принимаю вдохновеньеИз ангельских мохнатых лап.
Моим стихам
Моим стихам, как драгоценным винам,Наступит свой черёд.М. Цветаева
Но верила ли ты, когда писала,Что так и будет, что черёд придёт?А лампочка горела вполнакала,И вытекала жизнь – за годом год.И всё вокруг – предлог, нежданный поводДля жадных строк, – один сплошной надрыв,А за плечом – потусторонний холодСтоит, горячей крови пригубив.И чтобы разорвать его объятья,Где на л юбой вопрос всё «нет» и «не»,Ты выдумала это, как заклятьеВ пустынной, равнодушной тишине.Но победил он, сколько ни кричи нам,И выпил всю, но вдруг затосковал,И вот тогда твоим стихам, как винам,Черёд настал.
Нагая тишина
Нагая дремлет тишина,Укутанная тёплым домом.Сидит столетье у окнаС открытым наудачу томом:Бумажный звон колоколовГудит в груди биеньем встречным —На речке радуги улов,Что удаётся подстеречь нам.А голос бьётся, как малёк,Зажат в ежовых рукавицах,Так жалок, гулок и далёк —Стоит слезами на ресницах.И в сумерках его небесМосковская пружинит плаха,И пушкинский смеётся бесОт наслаждения и страха.
Мне снятся мёртвые друзья
Мне снятся мёртвые друзья,Их новые стихи,Но строк оттуда взять нельзяС собою никаких.Сюжеты помню снов своих,И все детали быта,И даже почерк строк чужих,Вот только текст – размыто.Рассеяно весь день брожуИ близких раздражаю:Зачем я с мёртвыми дружу,Зачем припоминаю?Как знать, быть может, завтра самПойду к друзьям по лугуИ, наконец, останусь там —Читать стихи по кругу.
Оранжевый шар
Оранжевый шар
Оранжевый шар. Эхо хрущёвок.Сломан шорох ногой.В ладонях Бога между двух створокРаковины. Изгой.Неподалёку собака завоет.Три часа ночи. Двор.Один на один с ледяным покоем,Отдан ему на спор.Лакомый лоскут услад любовных,Горящий радугой клад,Фантазий зубастых, нагих, огромных,Внутри гремящих цикад.Оранжевый шар тонконогих сплетен,Томный гетеродин.Когда выходишь на встречу с этим —Всегда один на один.
Мы плачем
Мы плачем – чтобы нас утешитьне сыщешь средства,и мы ещё не понимаем,что это – детство.Никто не любит, всё надоело,Жизнь затянулась.И мы ещё не понимаем,Что это – юность.Игрушки дарим нашим детям,Самим хотелось…И мы ещё не понимаем,Что это – зрелость.Всё наполняется значеньем,Любая малость,И мы ещё не понимаем,Что это – старость.И мы хотим назад вернуться,скребём руками.И мы ещё не понимаем:над нами – камень.
Тёмная материя
Возможно, что наше зреньеМеняет для нас местамиНе только вектор пространства,Но свет меняет на тьму.И свет этот нам не виден,Скользит между нас тенями,А мы, как звезды галактик,Притягиваемся к нему.Мы двигаемся в тоннелях,Тоннели властны над нами,А кажется, что «на воздух»Решили на выходных,Но Бог – это просто мальчик,Играющий с пузырями,А чёрные нити мрака —Блики от стенок их.В немыслимом измереньи,В какой-то гигантской ваннеВершатся взрывы сверхновыхИ буквы в моей строке.Все мысли, и все победы,И весь наш Мир несказанный —Возможно, всё это блики —Блики на потолке.
Алиса
Наверное, это какая-то химия —Слышнее цвета в тишине;И я к пустякам обращаюсь по имени,Как кролик в волшебной стране.Реальность дрожит за дверями незрячими —Накопленная слеза,И тянут ко мне свои шеи ребячии —Заметные вдруг чудеса.Вот контуры входов вокруг зажигаются,И кто-то кричит за спиной.Нора моя только ещё начинается:– Алиса, за мной!
Скульптура сна
Проложив дорогу в ложной памятиСложной лентой лопастей,В хрупком розовом пергаментеСладких девичьих затей.Вызнав, выпрыгнув и выстрелив,Хохот, сложенный в рукав,Постигая нежность и прилив,В ткани ласковой упав.Исподволь в спиральном куполеГолубями в глубину,Представленье – клоун, труппа ли,Пали в лунную волну.
Сон
Что верно, не должно быть сказано.В глазах у девы – крик царя;Обломки над пустыней разумаВ неясном зареве парят.Лицом на жёлтой фотографииПроявится углами след,Ручьями точной каллиграфииНесостоявшихся комет.И чёрный холст прозрачной сферою,Истыканный песками звёзд,Совьётся в купол люциферовыйНадежд и ласковых угроз.