Чтение онлайн

Когда она перестала оскорбительно смеяться, прошло ровно три минуты и сорок семь секунд. Я даже удивлён её выдержке, а также силе и выносливости, с которыми она так неустанно продолжала хохотать с неразборчивыми фразами на грубом языке и на моём, где несколько раз была упомянута моя великая обитель.

— Успокоилась? — поинтересовался я, облокотившись к стене. Она же, как только упала на колени и начала смеяться, так и не меняла своего местоположения.

— Я…

— Чего такого столь смешного ты нашла в названии моей страны? — нахмурился я.

— Ну… — она немного отвела взгляд. — название… непривычное…

— На… Земле разве не было подобных государств? Ты историю хоть учила?

— Учила, — кивнула она. — На одном из южных материков, откуда древние люди брали в рабство таких же людей, но только чёрных, в самом юге располагалась страна, где в названии первым словом было «Объединённые».

— Тогда с чего ненормальный смех? — недовольно спросил я.

— Чтобы, как ты сказал, «многосистемное» государство именовалось таким до ужаса простым и незамысловатым словосочетанием, это нужно быть…

— Кем?

— Быть… — она приложила руку к подбородку, смотря куда-то в потолок.

— Чёрт возьми, кем, Уонка? — не выдержал я.

— Полным идиотом.

…

… …

… … …

— То есть, ты сейчас назвала четырёх великих правителей, что своими силами создали крупнейшую в моей галактике сверхдержаву, и которые отдали всю жизнь, дабы их люди продолжали жить и служить во благо мира и выгоды, идиотами?

Моя речь с каждым выговоренным словом становилась более медленной и твёрдой, громкой и чёткой. С каждой паузок, дабы выделить невидимую запятую, я делал к ней один полушаг, неумолимо приближаясь к этому рассаднику волнений и ненужных жертв. Она вжималась в себя, всё сильнее и сильнее округляя глаза и дрожа как замерший голый человек в минус пятьдесят градусов по Фаренгейту (~-46°).

— Я-я, я ничего такого не говорила… — попыталась она сдать заднюю, но я вовремя положил на её плечо руку и сжал его так, чтобы она всем телом почувствовала эту боль.

Да, я люблю, когда мои жертвы страдают от боли. Но я ненавижу, когда эту самую боль чувствуют уже мои товарищи. Хоть она и технически является моим рабом, я ни за что не стану бить или унижать её просто так.

Но сейчас это по делу…

Да.

По делу.

— Уонка, повернись ко мне лицом, это приказ.

Она попробовала сопротивляться моему слову, но это продлилось недолго, так что уже в следующие пять секунд она медленно поворачивала на меня голову, роняя небольшие высокоскоростные слёзы по своим щекам.

— Я никогда так ещё не был оскоблён чьим-то словам. Даже когда мою, как я тогда думал, сбежавшую мать поливали и смешивали говном, говоря, что она ёбаная шлюха, я проглатывал эти слова, проговаривая себе, что словами ничего не сделаешь, ведь, слова — это не действия, да и тогда я был на войне.

Я сильнее сжал её плечо. Послышались небольшие сдвиги суставов и костей.

— Но и сейчас другой случай, потому что я изменился, да и у меня есть человек, хоть и не живой, но которым я всегда, блять, буду дорожить, а также место в этой ёбаной Вселенной, которое я, сука, всегда буду отстаивать, и чтобы я больше ни слова от тебя не слышал ни о моей маме, ни о Федерации, — я сделал вдох-выдох, стараясь успокоиться. — Уонка, ты меня поняла? — куда-более тише спросил я.

— Д-да, я поняла тебя, Ми-михаил, — выдавила она, откусив язык при произношении моего имени.

— И это, — отпустил я её, отстраняясь. — у меня правая странно ноет… С ней ничего не было, когда меня на органы пускать пытались?

— Т-тебя уронил Фи-фиткинс, — сдала она своего мёртвого товарища.

— Да и похуй на него, честно, — подошёл я к вещмешку, доставая медицинский набор из белой аптечки с синим крестиком. — Ты уж лучше скажи, как давно вы меня обнаружили.

Уонка не ответила.

Я обернулся и застал, как она сняла мокрую футболку, оставшись в одном бюстгальтере.

— Ответишь? — вернулся я к аптечке.

— Сегодня утром, примерно в семь утра.

— Значит, меньше суток… — пробормотал я, готовя шину, что вытащил из другой аптечки. — Пока я здесь буду отдыхать, тебе, Уонка, будет назначено то, о чём я тебя просил.

— Ты ведь приказывал, — спокойно заметила она, надевая куртку.

— Плевать, — я отмахнулся. — Главное купи мне одежды, а остальное пока не важно.

— Еда?

— Она может подождать. Мы всё равно под утро отсюда уйдём.

Уонка аккуратно запихнула мои деньги в свой кошелёк, после чего подошла ко мне, когда я уже закрывал вещмешок, и протянула ко мне руку.

— Дай пистолет.

— Нет.

— Он мне нужен.

— И для чего же? — вскинул я правую бровь.

— Самооборона.

— От кого ты будешь там обороняться с пистолетом? — ужаснулся я.

— В настоящее время картель воюет с тремя бандами, которые не так далеко держат ближайшие территории, — ответила она, словно объясняла малолетнему интернет-герою. — В таком случае будь добр, Михаил, дай мне свой пистолет. — Уонка слегка покачала открытой ладонью, на пальцах которых был заметен чёрный маникюр.

— У меня нет второго, это ты прекрасно знаешь. Да и отдавать свой единственный способ защитить себя от упырей, что бродят здесь недалеко, я не намерен.

Уонка глубоко вздохнула и направилась к двери. С лёгкостью развязав тряпичный узел, она уже не так резво убрала поддон.

— Я быстро, не скучай, — захлопнулась ранее взломанная стальная дверь.

Как… остроумно…

Когда я по своей излюбленной привычке считать время остановился на минуте, то взял из вещмешка три компактных пистолета-пулемёта неизвестного калибра. Положил один такой на поддон, где принялся одной рукой разбирать сие чудо.

Пистолетный патрон, что имеет на наконечнике выпуклый конус. Скорее всего выпущенная пуля летит быстрее скорости звука, на что намекает лёгкая масса и более-менее округлённая форма. Хотя…

Хрен знает. Я знаток того, что стреляет, а не того, чем оно стреляет.

Так что я кое-как собрал эту чудо-машинку, что выпускает не менее восьми ста выстрелов в минуту, и положил её обратно к своим коллегам. Несколько раз чисто на автомате посмотрел на левое запястье, где сейчас не было моих часов. Достал хиленький смартфон, который, скорее всего, был переназначен для мимолётных звонков с начальством картеля, после которых сразу бы утилизировался, и глянул на дату.

С высокой яркостью на экране устройства высветилось сокращённое время на фоне бирюзовых волн на песочном пляже. Я взглядом поймал новостную строку и, несколько раз что-то тыкнув, пробежала бегущая строка посередине занимаемого места под экран:

«Добрый день! Сегодня 17 января 7/771 года по СГК, время 16:39:02; 27 марта 156 года по местному времени, время 1:13:55».

***

Уонка всегда быстро соображала, подхватывала и принимала, и оттого довольно оперативно сжилась с новой ролью. Конечно, для этого ей понадобилось несколько лёгких предупреждений в лице Михаила. Его пробирающего до органов глаз, голоса и смеха, заканчивая ушибленным плечом, которое сейчас изрядно ныло, заставляя подумать над своим поведением.