Чтение онлайн

И казалось, что долгое воздержание от этих чувств, которых я в недавнее время стал прикрывать тупой маской идиота, сыграло со мной в злую шутку, так как за неимением лучшего варианта, я тупо расплакался.

Не как там взрослые или люди, что потеряли, допустим, близкого человека, и не как подростки, у которых мысли слегка схожи с моими.

Нет.

Я заплакал как ребёнок, у которого забрали его любимую игрушку, и который желает поскорее найти свою маму и броситься в её объятия.

Какое же я, сука, беспомощное чмо…

Последние ассоциации покинули меня, как и когда-то мои бывшие товарищи по оружию, что уже давно мертвы в эвакуированных секторах.

Нет смысла винить кого-то другого в своих же ошибках. Потому что виноват только я.

Все мои ошибки и жёсткие неудачи так или иначе касаются больше всего именно меня, а не других, и оттого мне просто обидно. Обидно, что я даже не знаю, как действовать дальше.

В рядах ополчения такой хрени не было. Сказали проверить сектор — ты выполняешь. Сказали помочь при битве где-нибудь в важной точке — ты выполняешь.

Всё просто и понятно.

Но здесь и не военная жизнь, и не гражданская. Я даже не знаю, как это по-простому назвать…

Я огляделся, услышав рык неизвестного существа.

Уже чисто на рефлекторном уровне я выхватываю пистолет и стреляю на слух. Успеваю выстрелить четыре раза, как на меня набрасывается четвероногое животное, что в тусклом, еле проходящем освещении спутника, выглядит очень…

Страшно.

И очень опасно.

Но я не ощущаю страха. Вместо него меня поглощает вселенская ненависть и жажда убивать. И не думая ни секунды, я, не сопротивляясь, отдаюсь полностью этому чувству, позабыв о каких-либо гнусных мыслях, что волочили секундой ранее мой мозг на все триста шестьдесят градусов вокруг планетного геоида.

Поэтому, как только она своими острыми клыками впилось в подставленное левое предплечье, я поочерёдно выпускаю два контрольных выстрела в череп этой твари. Раскрыв длинную пасть и освободив кровоточащую руку, как на периферии своего зрения замечаю ещё несколько будущих мёртвых туш.

Они рычат, вибрируют и ненавидяще смотрят на меня, всего такого усталого, бледного и одинокого. Они выглядят как красные монстры, покрытые бордовым мехом, где их зубы и клыки в закрытых пастях выглядят слишком нереалистично острыми. Их в общей сумме я насчитал девять, что очень хорошо.

Я со всей прытью подбежал к вещмешку, когда они ринулись навстречу. Достал два пистолет-пулемёта, переключил на одиночный и не прицеливаясь нажал на крючки.

Полилась кровь. Много крови.

Я был полностью опустошён.

И где-то в глубине отдалявшегося сознания я слышал этот нескончаемый смех:

— АХАХ-АХ-АХАХА!!! ХАХ-АХ-ХАХ-АХАХ-АХАХАХ-АХХ!!! АХ-АХА-ХАХ!!! ХАХА-ХАХ-АХА!!! АХАХ-АХ-АХА-ХАА!!! ХАХ-АХ-АХАХА-ХАХ!!! ХАХ-АХА-ХА-ХАХА! ХА! ХАХ-АХА-ХХА!!!

***

В вечнозелёном темнохвойном лесу, недалеко от неглубокой холодной реки и вдали от человеческой цивилизации, были слышны громкие выстрелы огнестрельного оружия, спроектированного ещё во времена первых шагов человечества к изучению космоса. Громкие и давящие заставляли вздрогнуть обычных людей, не привыкших к насилию. Тихие, словно хлопки, наоборот, с небольшим расстоянием становились едва отличимы от простого стука об дерево долотообразной птицы.

Когда всё успокоилось, и последнее дикое животное испустило свой последний выдох, лес вернулся в покой.

Оседлые птицы продолжили отдыхать в своих хорошо отстроенных гнёздах. К дополнению, в некоторых даже отогревались яйца, которые уже очень скоро увидят этот дивный мир, наполненный жизнью и свободой. Те, которые прилетели не так давно, чтобы набраться сил и отдохнуть, спали в наспех собранных из маленьких веток гнёздах, что могли рассыпаться лишь от одного дождя.

Лес погрузился в полную ночную тишину, не считая жалостливых стонов, вдохов и выдохов одного юноши, полностью обмотанного марлевой тканью, которая уже не выглядела чистой и неиспользованной. Перевязанные тёмно-красные пятна уродовали и устрашали его тело. От целого и нетронутого не осталось и следа.

Он волочился от боли, произнося неразборчивые между собой звуки:

«Маа-мааа…».

«У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У…».

«Аха-ха… — кашель. — Ахаха-хаха-хаха!».

«Больно… а-а-а… больно…».

«Выж-жить… Сме-смерть… Я-я… д-должен… под-дняться…».

И юноша поднимался, совершал очередную бессмысленную попытку, и… падал. Совершенно обречённо и неуклюже, что нормальному человеку стало бы смешно от всей действующей картины.

Но он не переставал, пока последние силы не покинули его с последним отчаянным рывком, упав и тяня правую переломанную руку к набросанной в кучу одежде, в которой глубоко спала лишённая сил девушка.

***

Ощущение того, как ты приходишь в сознание не могло не радовать.

И я был рад.

Очень.

Тем более, когда осознал, что нахожусь в тепле и уюте, хоть и не в очень ровном и меняющемся, так как это бензиновый автомобиль, за единственным доступным мне окном которого проплывали хвойные кроны елей, покрытые белым снегом. Понял я это по салону, где, разлёгшись на всём заднем сидении, я просто смотрел в никуда. Силы-то были, только провалялся я чёрт знает сколько, и кто сейчас за рулём для меня остаётся неизвестным.

Поэтому первым делом я решил убрать в пучину памяти одну тревожную мысль.

— Уонка, ты ли за рулём? — очень хрипло сказал я. Скорее всего пролежал в отрубе где-то три дня.

Через секунду я услышал до боли знакомый и чёткий голос.

— Да, Михаил, — её интонация была мне непонятна, но оттого и проста. Вряд ли что-либо в корне поменялось.

Я кое-как приподнял голову, дабы лицезреть своё тело, которое было в не в самом лучшем состоянии — худое и лишённое трети восстановленных когда-то мышц. Меня эта картина уже не волновала, так как это было необходимой мерой, чтобы…

Чтобы что?

— Что произошло? — медленно спросил я, слегка наклонив голову в сторону девушки.

Я ждал её ответа ровно шестнадцать секунд.

— Мы шли в лес, — спокойно начала Уонка. Я не мог видеть её лица, но представлял его очень усталым и забитым. — Вы спросили зачем-то меня о реке, а после… — она вставила многозначительную паузу, как мне показалось. — всё как в тумане. Просыпаюсь утром следующего дня, как вижу перед собой море крови, множество трупов хищников и тебя, буквально зашторенного окровавленными бинтами…