Чтение онлайн

Всё бы ничего, в этой жестокой Вселенной всё строится на силе и власти, но такая реакция присутствует отнюдь не у большего количества знакомых мне людей, а наоборот, у большего меньшинства.

Тётя Мелисса, например, ответила мне на вышеупомянутый вопрос так:

— О ужас… — неверующе она тогда посмотрела на меня, прикрыв внутренней частью ладони свой рот. — Ты зачем такие страшные вещи мне говоришь?

— Обычный вопрос, — пожал я плечами, цепляя что-то на вилку и кладя в рот. — Может, всё же ответите?

— Я бы… — она выдохнула. — Я не знаю, как бы поступила, милый мой. Просто… это… неправильно… — и незначительно опустила голову, хватаясь левой ладонью ручки кружки, наполненной зелёным чаем.

— Из-за того, что он ребёнок?

— Из-за того, что он ребёнок, — кивнула она, когда поставила кружку на специальное для неё блюдце.

И как бы я не был к ней лоялен, но её реакция никак не смогла меня удовлетворить, получив минимально возможную оценку в виде одного балла из пяти.

Дядя Янник ответил же мне так:

— Если бы получилось — вытащил бы пистолет и постарался попасть в него, если нет — попробовал бы увернуться и уже бы действовал по ситуации, — тогда он сидел со мной на одном из кресел, смотря на камин, который был единственным источником освещения в тот дождливый вечер.

— Но вы же не носите с собой какое-либо оружие, — заметил я, смотря в потолок лёжа на одном из диванов.

— Да это из-за того, что тело уже не то, — ладонями он указал на себя. Ему тогда было всего сорок восемь, если я не ошибаюсь.

— Тогда… А если бы это был я? — я продолжал смотреть на камин, в котором игрались резко возвышающиеся огоньки в окружении серого дыма, что сразу уходил вверх, но я всё равно заметил, как дядя на мгновение слегка повернул на меня голову.

— Я бы сначала спросил: что ты хочешь этим добиться, Майкл? Но если ты бы не ответил, то я бы… — он притих. — ничего не сделал.

— Как? — заинтересованно посмотрел я на него. — То есть, вы бы подвергли свою жизнь опасности, понимая, что я могу вас в этой ситуации пристрелить?

— Несомненно, — произнёс он тогда уверенно. Но я заметил, как он немного засомневался. — Ты мой драгоценный племянник, сын моего любимого брата, сын компании и семьи, будущий глава оных. И я ни за что не причинил бы тебе вред, даже под дулом твоего пистолета.

Не помню, что именно я тогда чувствовал и о чём думал, но я глубоко уважал дядю, как и уважаю его до сих пор, хоть и не так сильно, как раньше.

На примере двух маленьких отрезков разговоров, которые произошли не в настолько далёком прошлом, я могу с уверенностью заявить, что ситуация, которая была проанализирована вместе с моими родными с каждым наедине, может также быть заменённой на ту, которая происходит со мной прямо сейчас, а именно тот факт, что я один.

Теперь я без Уонки, которая всё время помогала и спасала, что уже давно без Патрика, с которым я так и не смог провести достаточно времени, которого в глубине сознания желал, и что уже как полгода вдали от дома, в котором меня возможно ждут, а возможно уже и забыли.

Но… я жив. Дышу кислородом и стою на старом тротуаре. Самое главное, что моя цель до сих пор реализуема, хоть мне и несильно вериться в её конечный успех.

Я поставил вещмешок, наполовину набитый грязными деньгами на землю, и принялся поедать овощной салат латунной вилкой, которых прихватил сегодня из холодильника. На этикетке, что лежала тогда на пищевой плёнке, в которой был завёрнут салат, была надпись, содержащая приятного аппетита, хорошего пробуждения и… два нереалистично выглядящих сердца, нарисованных розовым карандашом.

— Вкусно. И… спасибо, — зачерпнул я очередную небольшую порцию.

Каков план?

Мне жизненно необходимо сейчас построить до боли лёгкий и простой план для дальнейшего его выполнения.

Почему лёгкий? Здесь всё просто.

Простота — одна из самых важных критериев, которая появляется практически везде и лезет отовсюду. Происходит это по причине того, что, как я часто читал в научной литературе подтверждённой Верховной Комиссией Федерации, в тех работах часто проскальзывала идея, что всё гениальное — до ужаса является простым. Как та же теория относительности, автором которой является, судя по данным из интернета этого мира, очень известный научный деятель двадцатого века. К сожалению, в Федерации его имя было стёрто, из-за чего я долгое время считал, что основоположником данной теории являлся абсолютно иной научный деятель.

В данный момент я нахожусь на самой окраине столицы колодца Новой Александрии, которую также называют именно так. Время обеда — когда звезда находиться на трети своего пути.

Птички поют, прохладный холодок гуляет, немногочисленные пешеходы появляются то тут то там наполняя пустующие убранные улицы своими не совсем жизнерадостными лицами, коих я встречал отовсюду, когда жил в Федерации на Шовехере.

С чем мне сейчас стоит разобраться?

Во-первых, это найти средство передвижения. Здесь даже искать не надо, так как в миле отсюда я видел отличную ветвеобразную грунтовую дорогу, на которой проезжает максимум одна машина каждые десять минут.

Выбор? Конечно же я возьму топливную, и желательно с малым расходом бензина на… километр. Он вроде бы равняется одной пятой мили, если я не ошибаюсь.

Дойдя до вышеупомянутой дороги где-то за семь минут, я сел на один из вбитых в землю округлых камней, которых в этом месте было немного.

Прошла минута, две… Подошла четвёртая минута, как в трёхстах футах (~92 м) от меня я заметил силуэт автомобиля серого цвета, за которым словно следом шёл шлейф, состоящий из пыли и песка, а возможно также из маленьких камушков.

Через двадцать пять секунд я убедился в том, что скорость, с которой едет водитель, и в машине которого он единственный, не превышает двух ста семидесяти футов в минуту (~83 м/мин), так что я слез с камня и встал на середину дороги.

Далее водитель остановился примерно в двадцати футах от моего тела, и выкрикнул, предварительно опустив окно:

— Давай… (быстрее, я опаздываю), — не понял я ничего из того, что он сказал, за исключением первого слова.

Я невозмутимо подошёл к правой двери, со всей силы открыл её и сел на переднее пассажирское кресло, после чего негромко приставил пистолет к его туловищу.

— Выйдите пожалуйста, а иначе я прострелю вам пузо со всеми вашими кишками, — попросил я с каменным лицом спустя непродолжительное время, смотря ровно на ошалевшего небритого мужичка среднего возраста, одетого только в белую майку, из-под которой вылезали завивающиеся волосики.

— Моя твоя не понимать, — нахмурился он. — Пошёл нахуй отсюда, педик. — послал он меня на английском.

Я произвёл единичный выстрел через открытое окно, пытаясь этим действием заткнуть дальнейшее неподчинение. И как я могу сейчас наблюдать, добрый представитель любителей бюджетного класса автомобилей прямо-таки вжался в кресло испуганно глядя на пистолет, выпущенная гильза которого сверкает лучами звезды лёжа на передней панели.