Чтение онлайн

— Понимаю, но вдруг это поможет, Хьюго, — Гаред положил руку мне на плечо, на этот раз я не отпрянул.

— Ты сам еле держишься, сам переживаешь. Места себе не находишь. А так мы убедимся, действует ли метод или нет.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть его слов давит на меня. Пытался выровнять дыхание, но оно было рваным, сбитым.

Его слова имели смысл, но согласиться на них – значило переступить ту черту, ту стену, которую я так отчаянно возводил вокруг себя.

Разрушить барьеры, которые сдерживали зверя внутри, а вместе с ним – и всю мою сущность.

— Нет! — с рыком ответил я, смотря на её слабое, едва заметное дыхание.

Каждый её вздох был мукой, и это мучило меня сильнее всего.

Гаред молчал. Я чувствовал его непонимание, его тихий укор, который давил, заставляя думать иначе. Но я не мог. Не мог позволить себе поддаться.

— Тогда здесь я сделал всё, что смог, — произнёс Гаред, его голос звучал устало и обречённо.

— Дальше надеемся на время, которое, надеюсь, у неё будет. С этими словами он вышел, оставляя меня подавленного, один на один с ней.

Я зажмурился, пытаясь убедить себя, что это правильно.

Что я поступил верно, удержав себя.

Но сердце, моё сердце отчаянно пыталось противиться. Наоборот, оно твердило, направляло, звало к ней. Только к ней.

Выругался сквозь зубы, схватившись за голову. Я уже и сам не понимаю себя, сам не знаю, что делать.

Запутался, заплутал в круговороте своих чувств, уже не понимаю, что правильно, а что нет.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют, пытаясь удержать себя, но это бесполезно. Ничего не выходит.

Я абсолютно бессилен перед ней, бессилен перед этим всепоглощающим чувством, что разрывает меня изнутри.

Сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Снова взглянул на неё. Её дрожь усилилась, казалось, сотрясая всё её существо.

Она мёрзнет. Как же сильно она мёрзнет. Этот холод пробирал её до самых костей, и я чувствовал его, как свой собственный.

Медленно иду к ней. Каждый шаг даётся с трудом.

Я иду, прекрасно осознавая, что поступаю неправильно, что иду против своих же правил, против своей сущности.

Но видеть и чувствовать её страдания, её боль, этот ледяной холод, пронизывающий её, – я не могу.

Не могу позволить ей так мучиться, когда у меня есть то, что может её спасти.

Откинув одеяло, я рассматриваю её. Служанки успели переодеть её в ночную рубашку, которая скрывала её тело.

Я зажмурился, ощущая, как в груди горит пожар.

Снимаю с себя рубаху через голову, чувствуя, как воздух обжигает кожу.

Отбрасываю её на пол, не заботясь о том, куда она упадёт.

Ей нужно моё тепло. Значит, я дам ей его.

В этот момент я готов отдать всё, чтобы только согреть её.

Долго и пристально рассматриваю её, не решаясь прикоснуться, не решаясь лечь рядом.

Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Чёрт!

Я оскалился, преодолевая себя, своё последнее сопротивление.

Осторожно ложусь рядом. Одной рукой обхватил её за талию, прижимая к своей груди. Крепко, мощно, сильно.

Замер. Замер, когда она коснулась моего тела.

Когда нас пробило энергией такой силы, что я едва выдержал.

Это было похоже на взрыв, который охватил нас обоих.

Моё горячее дыхание окутывает её волосы, заставляя их слегка колыхаться.

Я зажмуриваюсь, вдыхая её запах – этот сводящий с ума, желанный аромат, который наполняет каждую клеточку моего существа.

Все мои рецепторы кричат от наслаждения, от обострения чувств.

Я сжимаю её ещё сильнее, ещё мощнее, пытаясь передать ей всю свою энергию. Но куда уж мощнее?

Я прижимаю её вплотную, ощущая её полностью – каждую линию её тела, каждый её вздох, каждый стук её сердца, который, кажется, начинает биться в унисон с моим.

Я хочу, чтобы она почувствовала мою силу.

Хочу, чтобы она ощутила моё тепло.

Хочу, чтобы почувствовала мою защиту.

Хочу, чтобы это помогло ей.

Второй рукой я зарываюсь в её волосы, сжимая их, слегка оттягивая, наслаждаясь их шелковистостью, их невероятной мягкостью.

Словно так пытался успокоить её, пытался придать ей ещё больше сил.

На мгновение я отстранился, чтобы разглядеть её лицо.

Губы её дрожат, как и ресницы, лёгкой, едва заметной дрожью.

Её слабость, её уязвимость пронзают меня насквозь.

— Мышонок, — прошептал я, это слово вырвалось само собой, нежное, ласковое, наполненное такой потребностью в ней, что казалось, я растворяюсь в этом чувстве.

Я сжал её сильнее, прижал так, чтобы она забрала всю мою энергию, всю мою жизненную силу.

Лишь бы она была здорова.

Губами прошёлся по её виску, нежно, мягко, наслаждаясь этим моментом. А сам схожу с ума от этого.

Я никогда таким не был. Никогда такая нежность и забота во мне не замечались.

Моя сущность – это жестокая, неукротимая сила, но она, Мэди заставляет меня делать всё это.

Заставляет идти наперекор своим принципам, против своей природы.

— Мэди, — шептал я снова и снова, оставляя поцелуи на её лице: на веках, которые, на её носике, таком маленьком и изящном; на губах – сладких, манящих губах, которые я так жаждал.

Уткнулся носом в её шею, ощущая её тёплую кожу, чувствуя её дыхание, такое лёгкое и прерывистое.

Часто задышал, пытаясь унять бурю, бушующую внутри меня.

Замер пытаясь совладать с самим собой.

Сжимал её сильнее, чувствуя, как её тело обмякает, привыкая к моему теплу.

Рукой провел по её спине, ощущая каждый изгиб, каждый позвонок под тонкой тканью.

Ее тело, минуту назад дрожавшее от озноба, постепенно расслабляется в моих объятиях, принимая моё тепло и защиту.

Я почувствовал, как её дрожь постепенно утихает, сменяясь ровным теплом.