Чтение онлайн

Я сглотнула, чувствуя, как щеки вспыхнули ярким румянцем.

Попыталась вновь встать, двинуться, но внезапно он подмял меня под себя, резко, его вес прижал меня к постели.

Его глаза блеснули огнём, они были глубокими, тёмными.

Я завороженная смотрела на него, не в силах оторвать взгляд.

Он в ответ изучал меня сам, пристально, сильно, глубоко, казалось, проникая в самую суть моей души.

Его большая, горячая рука сжала мою талию, и стоило мне вздрогнуть от этого неожиданного прикосновения.

Опустила глаза, не выдержав, не могу, не могу.

Мои руки инстинктивно упёрлись в его грудь, а он сам начал часто и учащённо дышать — словно внутри бушевала буря, которую нельзя было остановить.

Молчим, никто не может произнести ни слова.

Слезы вновь появились на глазах, не показывай, не нужно. Чувствую как прижался к моему лбу губами, задрожала.

— Куда собралась?— хриплый голос наполнил комнату низким, мощным звучанием, проникающим в самое сердце.

Его нос коснулся моей щеки, затем нежно скользнул по кончику носа, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже словно электричество.

Я закрыла глаза, растворяясь в этом ощущении, не в силах противостоять его напору — такому сильному, неумолимому.

Мы такие разные с ним, но в то же время я уже без него не смогу.

Не получится. Это чувство, которое росло во мне, становилось неразрывной частью моего существа.

Молчу, не могу выдержать того, что творится.

— Я чуть с ума не сошёл, — его голос дрогнул, — когда ты отключилась, когда лежала вся бледная.

Эти слова разрывали меня, и слёзы потекли по щекам сами собой.

Хьюго поддел мой подбородок, заставляя поднять взгляд, чтобы на него лишь смотрела, не отводя глаз.

Но я не могла — все мои чувства полыхали внутри меня таким огнём, от которого сердце рвалось на части.

— Я маму видела, прошептала, хочу поделиться с кем-нибудь, хочу выплакаться. Только ему могу.

— Она была словно живая. Я так не хотела, чтобы она уходила — мой плач стал сильнее, я уткнулась в его грудь, позволив наконец себе выпустить всю боль.

Пусть он видел меня такой — слабой, уязвимой, настоящей.

Его руки обняли и прижали сильнее.

Он молчит, затем поцеловал в лоб, долго, с чувством.

Я зажмурилась, ощущая тепло его губ, а его руки прошлись вдоль моего тела, сжимая так сильно.

Обняла его, пытаясь найти хоть какое-то утешение, хоть какую-то опору, но боль никуда не уходила.

Она словно въелась в самую мою суть, разъедая изнутри.

Ощутила его ауру — невероятно мощную, почти осязаемую.

Она проникала в меня, наполняя душу и сердце, заставляя моё собственное сердце биться с бешеной скоростью.

Эта аура была тяжёлой, но в то же время невероятно оберегающей.

Инстинктивно я вцепилась в его широкие плечи, пальцами впиваясь в упругие мышцы, прижимаясь к нему ещё сильнее.

Я вдыхала его запах — мужественный, такой успокаивающий — пытаясь раствориться в его объятиях, забыть обо всём, кроме его присутствия.

Он давал мне возможность плакать, не осуждая, не требуя остановиться.

Его объятия становились лишь крепче, словно он пытался удержать меня, не дать мне разрушиться окончательно.

А я не могла остановиться. Та боль, что жила во мне с самого детства, та рана, которая так и не затянулась, вновь кровоточила, требуя выхода

— Что случилось с твоими родителями, мышонок? — его вопрос, тихий, но проникающий, загнал меня в тупик.

Я замерла, зажмурившись, пытаясь отогнать воспоминания, которые казались такими страшными, такими болезненными.

— Я боюсь это вспоминать, — прошептала я, голос мой дрожал, — боюсь вновь оказаться той маленькой девочкой, которая их потеряла. Той, которая осталась совсем одна.

Хьюго молчал. Его присутствие было единственным, что чувствовалось в этот момент — только его частое дыхание в моих волосах, его тёплая аура, его сильные руки, держащие меня.

Он не настаивал, просто был рядом, давая мне пространство и время, чтобы пережить эту бурю.

— Мне страшно, — выдохнула я, и он тут же резко прижал меня к своей груди, стал гладить по спине, успокаивая.

Его прикосновения были нежными, несмотря на всю силу, которая чувствовалась в каждом движении.

Я вспомнила его вчерашние слова — о том, что я пока его истинная, что он неумолимо хочет снять нашу истинность.

От этой мысли боль стала ещё сильнее, острее.

Отрицательно качнула головой. Пусть уйдёт, пусть не мучает меня, пусть оставит. Думала я про себя, продолжая цепляться за него, за его тепло, за его силу.

Как же я боюсь, что в один день наши дороги разойдутся, что скоро приедет Захарий, и всё, всё закончится.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать эти пугающие мысли.

— Мне тяжело, — прошептала я осипшим голосом, — встань, пожалуйста. Я ощущаю его взгляд на себе, чувствую, как сильно бьётся моё сердце, пытаясь справиться с этим напором чувств.

Слышу его рык, слышу, как он выругался, в ушах зазвенело.

Хьюго поднялся, и сразу же стало холодно без него.

Пространство, которое ещё секунду назад было заполнено его теплом и силой, теперь казалось пустым и ледяным.

Я осторожно приподнялась сама, голова закружилась, мир поплыл. Я бы упала, но он успел.

Он всегда успевал. Его рука молниеносно оказалась под моей спиной, поддерживая, не давая упасть.

— Температура ещё есть, — произнёс он надрывно, почти зловеще, его голос был полон тревоги, смешанной с чем-то ещё, более тёмным.

— Ты ещё слаба. Я сглотнула, всем телом ощущая эту правду.

— Всё пройдёт, — попыталась убедить я себя, но слова звучали жалко и неубедительно.

— Пройдёт, — повторил он за мной, зарывшись руками в мои волосы, гладя их, словно пытаясь успокоить не только меня, но и самого себя.