Чтение онлайн

— Не благодари меня. Я просто делаю то, к чему меня призывают. Вы с майором поладили?

— По большей части, да. Почему?

— Просто любопытно.

Сэйбл ни на минуту в это не поверила. У нее было стойкое ощущение, что Араминта пытается сыграть роль свахи.

— Расскажи мне об этом сне, который тебе приснился.

— Давай сначала что-нибудь поедим. Проголодалась?

— Очень.

Араминта усмехнулась, затем махнула рукой.

— Сюда.

Следуя за своей новой подругой по переполненному лагерю, Сэйбл увидела солдат, как черных, так и белых, одетых в форму Союза, которые водили фургоны, патрулировали и отрабатывали упражнения.

— Вид всех этих чернокожих солдат до сих пор поражает меня, — сказала она.

— Гордость за них берет, не так ли? Почти двести тысяч из них помогают мистеру Линкольну выиграть эту войну.

Араминта разбила небольшой лагерь на окраине основного лагеря, который состоял из небольшой брезентовой палатки и костра для приготовления пищи. Женщины позавтракали сухарями и кофе. Сейбл никогда раньше не пробовала сухариков. Маленький квадратный хлеб, который продавали в «Юнион стейк», был не более чем черствым хлебом.

Араминта объяснила:

— Их едят все солдаты. Если положить их в кофе, они немного размягчаются.

Сэйбл обмакнула краешек в кофе и обнаружила, что это действительно помогает.

— Мальчики называют их «зубодробилкой». Только не ешь их ночью.

— Почему нет?

— Не видно, есть ли в них черви. Ребята, к твоему сведению, называют их ещё и «замками для червей».

Глаза Сэйбл расширились от тревоги, когда она внимательно осмотрела оставшуюся порцию в своей руке.

Араминта усмехнулась.

Убедившись, что не съела ни одного червяка, Сэйбл сказала:

— А теперь расскажи мне о сне, который ты видела обо мне.

— На самом деле рассказывать особо нечего. Он мне приснился около года назад. Мне приснилось, что мы с Левеком были на одном из его кораблей.

— У майора есть корабли?

— Довольно много, но во сне корабль, на котором мы с ним были, попал в самый разгар ужасного шторма. Сверкала молния, и волны поднимались выше наших голов. Затем пришла самая большая волна, которую мы когда-либо видели, и когда она обрушилась на палубу, то оставила после себя сундук.

Сэйбл в замешательстве нахмурила брови.

— Сундук?

— Да, большой старый морской сундук. Майору наконец-то удалось открыть его, и появилась ты!

— Я!

— Ты. Конечно, тогда я не знала, что это ты, но да, Сэйбл, ты была в сундуке.

— В нем было что-нибудь еще?

— Да. Куча малышей. Коричневые, черные, золотистые. Они выскочили наружу, как стайка щенков.

Сэйбл никогда в жизни не слышала ничего подобного.

— Дети?

— Их было с десяток.

Сэйбл улыбнулась и покачала головой.

— Было что-нибудь еще?

— Да, тонкий золотой браслет.

Сэйбл резко вздохнула.

— Когда майор надел его тебе на запястье, море успокоилось и выглянуло солнце.

Сэйбл не знала, что и думать. В глубине души ей хотелось показать браслет Мати Араминте, чтобы узнать, соответствует ли он браслету из сна. Но действительно ли она хотела это знать? Она ответила решительным «нет»!

— Как ты нашла меня в старом доме Дрезденов?

— Забавная вещь. За несколько дней до нашей встречи мне приснился тот же самый сундук. Он стоял перед горящим домом, и я слышала, как в нем что-то стучит. Когда я открыла его, оттуда вылетела золотая птичка. Я долго гонялась за ней и наконец поймала возле дома, который был очень похож на тот, где мы встретились. Проснувшись на следующее утро, я отправилась на поиски этого дома. Я понятия не имела, где это, кого или что я там найду, но я знала, что меня там что-то ждет.

— И ты просто взяла и пошла.

— Конечно, пошла. И я рада, что сделала это.

Сэйбл улыбнулась. Она не знала, в какую часть этой истории она верила, но была рада, что Араминта поверила в нее, иначе они, вероятно, никогда бы не встретились.

— Малыши, да?

— Да, малыши.

Сэйбл задумалась, не означает ли этот сон, что у них с майором будут дети. Она тут же решила, что это еще один вопрос, о котором ей не хотелось бы спрашивать Араминту. Казалось, пора сменить тему.

— Ты знаешь, почему это место называется лагерем контрабандистов?

— Это слово все используют для описания рабов, которые убегают в армию. Впервые оно было применено к беглецам в мае 61-го, когда трое мужчин-рабов перешли на сторону войск Союза, дислоцированных возле крепости Монро, штат Вирджиния. Генерал армии Бенджамин Батлер принял их и позволил им остаться.

— Это было очень справедливо с его стороны, — сказал Сэйбл.

— Согласна, но на следующий день прибыл полковник Конфедерации, размахивающий белым флагом перемирия и требующий вернуть его собственность.

— Что сделал Батлер?

— Отклонил. Сказал полковнику-республиканцу, что, поскольку штат Вирджиния решил выйти из Союза, вся собственность любого рода подлежит конфискации, как и на любой войне. Трех рабов объявили военной контрабандой и отправили работать на строительство пекарни Союза.

— И вот откуда взялось это название?

— Да. Это название стало популярным в северной прессе и вскоре стало применяться ко всем чернокожим, которые ищут спасения.

— Интересно.

По словам Араминты, к июлю 1861 года генерал Батлер и его войска стали маяком надежды — почти тысяча новых контрабандистов укрылись за линией фронта в крепости Монро. Когда закончился первый полный год войны, за войсками Союза последовали еще тысячи контрабандистов, которые расположились лагерем за пределами Вашингтона и в прибрежных районах Вирджинии и Южной Каролины. На западе, на территории, удерживаемой Союзом, на Миссисипи, были созданы лагеря.

Араминта сказала:

— Поначалу решение Батлера предоставить убежище этим рабам не понравилось вашингтонским политикам. До этого беглецов возвращали их хозяевам.

Сэйбл это сбило с толку.

— Мне кажется, политикам-янки стоило бы поощрять рабов бежать, а не возвращать их обратно. В конце концов, мы, рабы, являемся — или, лучше сказать, были — колесами в военном поезде Конфедерации.

— Им потребовалось некоторое время, прежде чем они, наконец, поняли это.

Будучи рабыней, Сэйбл знала, что порабощенное население доставляло припасы войскам Конфедерации, работало на хлопковых фабриках и заводах по производству боеприпасов. Помимо добычи золота в Северной Каролине, железа в Кентукки и соли в Вирджинии, они строили железные дороги, выращивали продовольствие и укрепляли оборонительные сооружения вокруг городов. Фактически, правительство Юга считало свою «собственность» настолько важной для своих планов, что рабы были призваны на военную службу еще до того, как прозвучал призыв к белым отцам и сыновьям Юга взяться за оружие.

— Значит, все сбежавшие рабы находятся в этих лагерях? — спросила Сэйбл.

— Не все, но многие. Некоторых переселяют в места, которые Союз называет «домашними фермами». Им дают землю и семена, чтобы они могли содержать свои семьи.

— Откуда правительство берет землю?

— Большая часть этого имущества конфискована у повстанцев.

— Держу пари, хозяева очень довольны таким положением дел, — саркастически заметила Сэйбл.

Араминта усмехнулась.

Когда Араминта спросила Сэйбл, как прошло оформление, Сэйбл рассказала только, что ее назначили в прачечную. Миссис Табман пристально посмотрела на нее, а затем сказала: