Чтение онлайн

— Это армейская говядина, в которой так много соли, что ее приходится вымачивать в воде в течение нескольких часов, прежде чем ее можно есть. Но в большинстве случаев, после того, как она размокнет, она оказывается такой прогорклой, что к ней невозможно подойти из-за запаха.

Сэйбл сморщила нос.

— А что такое лобкурс?

— Суп. Готовится из соленой свинины, сухарей и всего остального, что армейские повара могут найти, чтобы положить в кастрюлю.

— Ни то, ни другое не звучит очень аппетитно.

— Так и есть. Я могу готовить для тебя, если хочешь, но взамен я буду брать двадцать центов в неделю из твоей зарплаты. По воскресеньям ты предоставлена сама себе. Моя еда не самая изысканная, но ты не будешь голодать, как некоторые здесь.

Поскольку Сэйбл была не в том положении, чтобы спорить, она согласилась.

Глава 3

Майор Рэймонд Левек отложил перо и устало потянулся. Он почти весь день занимался бумажной работой и устал. Поскольку ни у кого из местного командования союзных войск не было времени, а в некоторых случаях и желания, разбираться с постоянно растущим количеством контрабандистов, поступающих ежедневно, это было возложено на него. Он отвечал за то, что в армии в общих чертах называли связью с контрабандистами. Генерал Бенджамин Батлер рекомендовал его на этот пост, и теперь он подчинялся полковнику Джону Итону, которого Грант в 1862 году назначил суперинтендантом по контрабандистам в долине Миссисипи.

Рэймонд вступил в бой в качестве члена знаменитой Первой национальной гвардии Луизианы, чьи участники были преемниками прославленного полка свободных чернокожих, который помог Эндрю Джексону отразить нападение англичан во время войны 1812 года. Его перевели в этот лагерь в Джорджии меньше месяца назад. Помощь контрабандистам в переходе к свободе не была причиной его вступления в войну, но он знал, что условия здесь были бы намного хуже, если бы он не помогал справляться с хаосом.

Помощник Рэймонда, Андре Рено, постучал в приоткрытую дверь.

— Можно мне войти?

— Если я скажу нельзя, ты уйдешь?

— Скорее всего, нет, — с улыбкой признался молодой человек.

Рэймонд жестом пригласил его войти. Андре вошел, за ним последовал недовольного вида солдат.

Андре представил их друг другу.

— Майор, это рядовой Доусон Маркс. Он избил лагерного продавца.

— Поздравляю, солдат. Жаль, что меня не было рядом, чтобы тоже разочек ему не врезать.

Лагерные продавцы представляли из себя универсальные магазины, состоящие из одного человека, которых правительство назначало по контракту для продажи припасов войскам. Большинство из них были жадными ублюдками, которые в полной мере пользовались своей монополией, продавая товары первой необходимости по ценам, намного превышающим стандартные. Чарли Хэндлер, местный продавец, продавал сливочное масло по возмутительной цене в один доллар за фунт, а сгущенное молоко мистера Бордена — по семьдесят пять центов за банку. Только печенье с патокой шесть за 25 центов, любимое в войсках Союза, было вполне доступным по цене.

Рэймонд сказал солдату:

— Рядовой Маркс, несмотря на то, как мы все относимся к продавцу, я вынужден подать на вас рапорт.

— Но он обманул меня.

— Сынок, он обманывает всех. Сколько он вам должен?

— Шестьдесят центов.

— Я позабочусь, чтобы вам вернули деньги до конца рабочего дня. А пока вы назначаетесь на следующие два дня уборщиком конюшен. Свободны.

Солдат отдал честь и ушел.

— Есть еще кто-нибудь снаружи? — спросил Рэймонд.

Андре кивнул.

— Преподобный Пип.

Пип был представителем одного из миссионерских обществ, которое координировало пожертвования от церквей на Севере.

— Пригласи его.

Доброе сердце преподобного Джосайи Пипа было таким же большим, как и его массивное тело. Родившийся в Виргинии в семье рабовладельцев, он отказался от такого образа жизни и теперь посвятил себя церкви и помощи беженцам. Он вошел, неся на своем огромном плече большой ящик.

— Добрый день, майор.

— Добрый день, преподобный. Чем я могу вам помочь?

— Если вы сможете помешать этим глупцам присылать нам бесполезные товары, я внесу ваше имя в свое завещание.

Он сбросил ящик на землю. Он раскрылся, и молотки высыпались на пол.

— На этот раз нам прислали вот это, майор. В прошлом месяце это были конские уздечки.

Рэймонд устало вздохнул. Молотки и конские уздечки, конечно, были полезны, но под ними нельзя было ни спать, ни кормить голодных детей.

— Скажите своим генералам, что нам нужны одеяла и еда, — потребовал Пип, выходя из кабинета.

Рэймонд посмотрел на Андре.

— Кто-нибудь еще?

Андре покачал головой.

— Хорошо.

После ухода Андре Рэймонд посмотрел на молотки в ящике. Он столкнулся с дилеммой, которую разделяли начальники контрабандных лагерей по всему Югу — слишком много людей и недостаточно припасов. В то время как некоторые из ранее созданных лагерей были закрыты, а беженцы переселены на конфискованные земли, количество конфискованных и сбежавших рабов во многих лагерях достигло критического уровня. Если в 1861 году в окрестностях Вашингтона проживало всего четыреста человек, то год спустя их стало десять тысяч; еще три тысячи были размещены лагерем на другом берегу реки, в Александрии. Условия варьировались от сносных до ужасных. Такие болезни, как дифтерия, брюшной тиф и корь, нашли благодатную почву среди слабых и голодающих. Благотворительные организации, которыми руководили как чернокожие, так и белые, начали собирать деньги и раздавать одежду, одеяла и другие товары, но их всегда не хватало. Как политики планировали поступить с массами бывших рабов, когда и, если война закончится, не было ясно, но масштабы проблемы увеличивались с каждым днем, и Рэймонд не думал, что она разрешится сама собой.

Он потер усталые глаза. Прошлой ночью он не спал, но его работе было все равно. С каждым днем гора бумажной работы и проблем становилась все больше, а очереди контрабандистов — все длиннее. Многие следовали за Шерманом и его людьми в течение нескольких месяцев и, вероятно, продолжат это делать до окончания войны, но число прибывающих было беспрецедентным.

Он подошел к окну и выглянул наружу. Внизу стояли беженцы, выстроившиеся в очередь для оформления. Они прибывали двадцать четыре часа в сутки с момента падения Атланты. Там были мужчины, женщины, бабушки и дедушки с младенцами. Среди них были сироты, вдовы и женщины с сомнительной репутацией. Некоторых привезли войска и канонерские лодки, другие просто пришли пешком. Для рабов по всему Югу войска мистера Линкольна означали свободу, и, вопреки скептикам в прессе и Вашингтоне, Рэймонд знал, что большинство вольноотпущенников более чем способны успешно управлять своей жизнью — если им предоставить для этого средства и возможность.

Из своего собственного опыта работы здесь он знал, что большинство контрабандистов горели желанием работать. Их нанимали в армию в качестве водителей грузовиков, строителей и землеройщиков; некоторые даже решили надеть форму Союза и присоединиться к одному из черных полков, чтобы помочь выиграть войну. Каждый беженец в лагере пришел за свободой. Рэймонд разделял их гордость, но он был человеком действия и приключений. Он не горел желанием проводить свои дни, заполняя бумаги и преодолевая сложную армейскую бюрократию.

Здесь также проходили набор черные и белые солдаты. Многие из освобожденных предпочли носить форму Союза, но других армейское командование заставляло вступать в борьбу. Их тренировали, обучали тактике, а затем отправляли на войну. Поскольку рабовладельцы запрещали чернокожим обращаться с огнестрельным оружием, большинство солдат-вольноотпущенников были безнадежны в стрельбе. Они ничего не знали о прицелах и спусковых крючках, а также о разнице между шестнадцатизарядным «Генри» и мушкетом. Некоторые командиры были терпимы и терпеливы настолько, насколько это возможно для мужчин, знающих, что их новобранцев в любой момент могут бросить в бой. Другие офицеры, у которых не было терпения и еще меньше опыта, пытались привести новобранцев в форму с помощью издевательств и оскорблений. Когда их солдаты оказывались неподготовленными к бою, офицеры винили в этом новых чернокожих солдат, а не свою собственную некомпетентность. Предвзятость и некомпетентность, как правило, злили Рэймонда, поэтому он старался держаться как можно дальше от полигона, когда там находились такие командиры.