Чтение онлайн

По общему признанию, он испытывал определенную гордость за хорошо выполненную работу, но для человека действия бездействие, с которым он сталкивался последние несколько месяцев, начало действовать ему на нервы, перевешивая все похвальные отзывы его начальства в Вашингтоне. Это был один из немногих лагерей, которые все еще функционировал, и, несмотря на попытки армии переправить контрабанду в другие места, они по-прежнему прибывали толпами. Их судьба и судьба всех других рабов, все еще находившихся в плену на Юге, стала национальной проблемой.

Наложенное Линкольном вето на законопроект Уэйда-Дэвиса в июле прошлого года привело к разногласиям между Конгрессом и президентом по вопросам эмансипации и реконструкции Южных штатов. Линкольн наложил вето на законопроект, заявив, что Тринадцатая поправка, которая еще не принята, является единственным конституционным способом отменить рабство. Законодательно закрепить освобождение, как того требовал законопроект Уэйда-Дэвиса, было бы, по мнению Линкольна, «фатальным признанием» того, что штаты, все еще находящиеся в состоянии войны с Союзом, отделились законным образом. У него также были сомнения по поводу процедур, предусмотренных законопроектом Конгресса о возвращении восставших штатов обратно в Союз. Он хотел гибкости в случае окончания войны и отказался придерживаться одного метода восстановления.

Неспособность вашингтонцев прийти к соглашению никак не помогла прояснить ситуацию с контрабандой. Внутренняя борьба в Республиканской партии по вопросам реконструкции и эмансипации заставила многих поверить, что Линкольн не будет переизбран. Действующий президент не переизбирался с 1840 года, и ни один действующий президент не был переизбран с 1832 года. Тем не менее, у чернокожих с Севера не было сомнений в том, на кого опереться. Великий освободитель одержал убедительную победу над демократическим выбором бывшего командующего Потомакской армией Союза генерала Джорджа Б. Макклеллана, человека, который публично сомневался в целесообразности привлечения к борьбе чернокожих солдат и возвращал беглых рабов их владельцам. Линкольн не был идеален. Чернокожие лидеры находили серьезные недостатки в его решительных подходах к таким вопросам, как разрешение чернокожим воевать и всеобщее освобождение всех рабов, а не только тех, которые содержатся в штатах, находящихся в состоянии войны. Но под его руководством был достигнут прогресс, и чернокожее население продолжало оказывать ему полную поддержку.

Размышления Рэймонда были прерваны появлением Андре Рено, который отдал честь и сказал:

— Я не хотел тебя беспокоить. Просто хотел поприветствовать по возвращении.

Рэймонд сел.

— Я бы солгал, если бы сказал, что рад вернуться, так что я просто скажу спасибо.

Андре улыбнулся.

— Случилось ли что-нибудь, о чем мне следует знать? — спросил Рэймонд.

— Прибыл новый майор для тех солдат, которых доставили в госпиталь на прошлой неделе. Его зовут майор Клод Борден. Ему следовало бы носить серое, а не синее.

Рэймонд знал, что это означает, что майор придерживается взглядов, которые больше соответствовали взглядам повстанцев.

— С тех пор как он прибыл, он только и делает, что ругает солдат. Он не знает никого из них по имени, но называет их кучкой бездельников, и обвиняет их в смерти своего полковника.

Рэймонд покачал головой и прижал ладони к горящим глазам.

— Посмотри, что сможешь о нем узнать.

— Уже узнал. Вот досье.

Андре положил его на стол, когда Рэймонд спросил:

— Ещё что-нибудь, что мне стоит знать?

— Ну, мисс Фонтейн все еще работает с хирургами в больнице.

— Как у нее дела?

— Нормально, но она, кажется, очень устала. Врачи говорят, что она работает столько же, что и они.

— Ты присматривал за ней, как я просил?

— Когда у меня была возможность, да. Она переехала к миссис Табман. Все мужчины в больнице высокого мнения о ней. Она передавала тебе привет.

— О, правда?

— Я думаю, она просто пыталась поддержать беседу.

— Не шути со мной, Андре. Что именно она сказала?

— Она спросила, почему тебя не видно, и я сказал ей, что ты отправился за контрабандой.

— И что она ответила?

— Она сказала «понятно».

— Только «понятно»?

— И «Передайте ему привет».

— И это все?

— Боюсь, что так. Не надо выглядеть таким разочарованным. Она могла вообще о тебе не спросить.

— Уходи и дай мне поспать.

Усмехнувшись, Андре отдал честь и удалился.

Рэймонд лежал на своей койке в темноте, и образ Сэйбл всплыл в его сознании. Он скучал по их словесным перепалкам во время своего отсутствия и думал о ней чаще, чем хотел бы признавать. Как она восприняла отъезд брата? Согласно ее словам, Райн был последним представителем ее семьи. Его уход оставил ее одну в этом мире. Остаться без семьи было потерей, которую Рэймонд не мог себе представить. Он и его пятеро братьев ушли на войну, и борьба за свободу стоила одному из них жизни. Все они до конца своих дней будут переживать потерю Джеррольда. Каждую ночь он молился о безопасности остальных четырех своих братьев.

Но у Сэйбл не было никого, кто мог бы помолиться за нее. Он понял, что хочет своими глазами увидеть ее. Его усталость, казалось, как рукой сняло, когда он встал, оделся и направился в больницу.

Была теплая лунная ночь, и он нашел ее сидящей на крыльце с Араминтой, они сворачивали бинты.

— Добрый вечер, дамы.

Обе женщины подняли головы, и Сэйбл почувствовала, как по ней разливается тепло, когда их взгляды встретились. Она поняла, что скучала по нему.

— Добро пожаловать обратно, майор, — сказала Араминта. — Что привело вас сюда в такую прекрасную ночь?

— Я решил навестить двух самых красивых женщин в лагере.

— Ваша ложь почти так же красива, как и вы сами, — съязвила Араминта. — Все знают, к кому вы на самом деле пришли, так что, Сэйбл, положи бинты обратно в корзину и пойди прогуляйся при свете луны. Я сама здесь разберусь.

— Араминта, мне нужно навестить пациентов…

— Хватит валять дурака, девочка. Жизнь слишком коротка. Иди.

Тон миссис Табман и повелительное выражение ее лица ясно говорили о том, что она не оставит Сэйбл выбора. И поскольку Мати и Опал учили Сэйбл никогда не задавать вопросов старшим, она сделала, как ей сказали.

Ее прогулка с майором началась в молчании. Игнорировать то, что он заставлял ее чувствовать, было невозможно. Ее сердце заколотилось с того момента, как он ступил на крыльцо, и с тех пор не замедлялось. Она не обращала внимания на тихий внутренний голос, который твердил, что он разобьет ей сердце. Она предпочла прислушаться к Араминте — жизнь действительно была слишком коротка.

— Какая красивая луна, — сказала она. Она низко висела в небе и была огромной. Свет, который она излучала, был таким ярким, что они без труда различали дорогу. На небе виднелись еще и звезды, и она представила, как Старые королевы смотрят на нее со своего небесного возвышения.

— Так и есть.

— Куда мы идем?

— Туда, где мы сможем полюбоваться луной, а я смогу насладиться твоим обществом.

Этим местом оказалось высокое дерево.

Сэйбл в изумлении уставилась на домик на дереве, приютившийся в высоких ветвях.

— Там, наверху?

— Да. Ты умеешь лазить по деревьям?

— Так же хорошо, как я умею дышать.

— Что ж, ведите нас наверх, Ваше величество. Веревочная лестница прямо здесь.

Им потребовалось всего несколько минут, чтобы взобраться по стволу на деревянную платформу, и Сэйбл сразу поняла, почему он хотел сюда прийти. Она могла видеть на мили вокруг, а сияющая луна, казалось, была так близко, что до нее можно было дотронуться.