Чтение онлайн

— Это ты построил?

— Нет, — ответил он. — Инженеры Шермана построили это как смотровую башню.

Это была просто деревянная платформа — ни стен, ни крыши. Под платформой были ветви, но наверху ничего не было, кроме черного, усыпанного звездами неба.

Сэйбл взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за ней. Хотя ночь не позволяла ей увидеть истинное выражение его глаз, она чувствовала его беспокойство, его желание.

Он сказал:

— Наверное, мне следовало подождать до утра, чтобы увидеть тебя, Сэйбл, но я не смог сдержаться. Как ты поживала в мое отсутствие?

Она не знала, что сказать на его первое заявление, но у нее не возникло проблем с ответом на его вопрос.

— Как ты, наверное, знаешь, я провожу большую часть своего времени в больнице. — Ее голос стал отстраненным, когда она посмотрела в темноту. — Это изнурительная, мучительная работа. Мне приходится заставлять себя скрывать свои чувства, чтобы помогать хирургам и остальным мужчинам. Я стала настолько искусна в этом, что могу, не дрогнув, помочь отрезать ногу молодому человеку.

Она оглянулась на него через плечо.

— Может ли человек быть мертвым внутри, но оставаться живым? — мрачно спросила она.

Он подошел ближе и крепко обнял ее.

— Это было так ужасно, — прошептала она, прижимаясь к его груди. Воспоминания обо всех смертях и запекшейся крови, которые она пережила, нахлынули на нее, заставляя вспомнить ужасы, которые она предпочла бы забыть.

Рэймонд крепче прижал ее к себе и поцеловал в лоб. Эта часть ее жизни останется с ней до самой могилы, как и со всеми остальными, кого коснулась война. У него были свои собственные демоны, демоны, вызванные битвами, в которых он участвовал, людьми, которых он убил за свободу, и смертями друзей и членов семьи, которые теперь похоронены. Но он не отпускал ее, позволяя ей черпать из него силу и искать утешения у его сердца.

Сэйбл не хотела, чтобы он когда-либо отпускал ее. Казалось, что нет места безопаснее. Она чувствовала себя защищенной и неуязвимой для дальнейшей боли.

— Мы не могли бы остаться жить здесь, наверху, и никогда не спускаться вниз? — спросила она, откидываясь назад, чтобы видеть его скрытое тенью лицо.

— Как пожелаешь.

Она одарила его горько-сладкой улыбкой, затем нежно коснулась рукой его заросшей щеки.

— Спасибо, что обнял меня. Ты, наверное, думаешь, что я слабая и глупая женщина, но это не так. Жизнь, кажется, меняется вокруг меня, и я…

Он взял ее за руку и поцеловал ладонь.

— Не нужно никаких объяснений, — тихо заверил он ее. — Даже королевам иногда нужно, чтобы их обнимали.

Она на мгновение опустила глаза, а затем улыбнулась.

— Сегодня вечером вы заслужили награду, майор.

— Правда, что ли? — спросил он, ухмыляясь.

— Да.

Согнув палец, она поманила его нагнуться к ней. Когда он подчинился, она приподнялась на цыпочки, нежно поцеловала его и медленно отстранилась.

— Это не слишком большая награда, Ваше величество.

Изобразив обиду, она уперлась руками в бедро.

— Ты смеешь просить свою королеву о большем?

Он медленно провел пальцем по ее губам и хрипло ответил:

— Да, смею.

Затем, все тем же медленным движением, провел пальцем по шелковистой линии ее подбородка и нежной коже под ним.

— Я осмеливаюсь на это, потому что моя королева нуждается в утешении, нежности, и только я могу вернуть ее к жизни, — прошептал он тоном, полным тепла и обещания. — Позволь мне прогнать твоих демонов хотя бы на эту ночь.

Он нежно приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в затененные глаза.

— Можно?

Сердце забилось быстрее, она кивнула и закрыла глаза, когда он коснулся губами ее губ. Это обжигающе сладкое прикосновение заставило ее растаять и забыть обо всем, кроме него.

— Ты такая красивая, — прошептал он голосом, мягким, как шелест ветра в кронах деревьев.

Ее губы приоткрылись, и он прикусил ее нижнюю губу. Ощущения начали нарастать, поначалу слабые, как свет далекой звезды, но с каждым страстным прикосновением к ее губам они становились все сильнее. Он скользнул рукой к ее затылку и углубил поцелуй и их объятия, приглашая ее, околдовывая своей убаюкивающей силой. У нее не было возможности защититься от него. Имело значение только то, что он держал ее таким волнующим образом. События в больнице истощили ее эмоции, но его пылкие поцелуи заставили ее снова чувствовать, как он и обещал.

Когда его рука начала очень нежно блуждать по ее спине, тепло его ладоней проникло в ее кожу, согревая женщину, расцветающую внутри нее. Он осыпал поцелуями ее подбородок и шею, и ее тихий вздох удовольствия смешался с шепотом деревьев. Руки, нежные, как ночь, погладили ее талию и плечи, затем скользнули по бутонам грудей, заставив их напрячься от растущего возбуждения.

Она действительно чувствовала. Его поцелуи и ласки открывали окно в ранее неизвестный мир, мир, где правили ощущения. Ни один мужчина никогда не сжимал в ладонях ее груди и не сжимал своими сильными руками ее бедра. Ее руки никогда не скользили по могучей мужской спине или по его рукам, когда они прижимали ее к себе. То, что она стояла рядом с ним под черным бархатным небом, наполнило ее безрассудством и отвагой, которые, как ей казалось, остались позади в ее юности. Она хотела прикоснуться к нему и получить ответное прикосновение; она хотела, чтобы он показал ей, что такое настоящая страсть. Применив некоторые приемы, о которых она слышала от Бриджит, Сэйбл скользнула кончиком языка по теплому уголку его рта и приятно вздрогнула, когда его язык повторил это движение. Она поцеловала его крепко, чувственно, желая, чтобы эта интерлюдия под звездным небом произвела на него такое же впечатление, как и на нее.

Ощущения обострились, когда он опустил голову и нежно прикусил ее грудь через тонкое ситцевое платье. Ее голова откинулась назад, и она выгнулась под его сильной рукой, поддерживающей ее, когда он принялся так же волнующе ласкать другой сосок. С ее губ сорвались стоны, и по мере того, как прикосновения усиливались, внутри нее разливался жар. Нежное посасывание вызвало у нее острые ощущения, такие яркие и сочные, что ей показалось, что все ее тело растает.

— Нравится ли это Вашему величеству? — хрипло спросил он, в то время как его пальцы играли с твердыми кончиками.

— Да, — прошептала она. — Да.

Ее соскам было приятно, они стали спелыми и полными. Губы припухли от поцелуев, а желание породило мягкую, ритмичную пульсацию между бедер. Она не хотела, чтобы это прекращалось — ничего из этого. Ни то, как его губы дразнили ее грудь, ни опасное ощущение его теплых рук, властно скользящих по ее бедрам. Его горячие поцелуи заставляли ее терять представление о том, кто она и где находится, но ей было все равно. Жизнь слишком коротка.

Рэймонду ничего так не хотелось, как сорвать с нее это уродливое платье и исследовать ее полностью. Сладкий огонь, который он ощутил на ее губах, возбудил его, как никогда. Страсть побуждала его ухаживать за ней, прикасаться к ней, уложить ее на деревянную платформу и позволить ночному ветру присоединиться к нему, покрывая поцелуями каждый обнаженный дюйм ее золотистой кожи. Ее полные груди обжигали его ладони, а ее сладкие вздохи удовольствия, когда он снова пососал ее груди, вызывали у него желание вознести ее на вершину блаженства. Но ему нужно быль отвести ее обратно в больницу. Может быть, в следующий раз он сможет открыть ее целиком своим горящим глазам и чувственным прикосновениям и покажет ей путь к маленькой смерти.

— Нам нужно вернуться до того, как Араминта отправит поисковую группу…

Эти слова, должно быть, были самыми разочаровывающими из всех, что Сэйбл слышала за весь день, но она знала, что он прав. Долг взял верх над ее желанием остаться в его объятиях.

Рэймонд прикоснулся губами к ее губам и скользнул прощальной лаской по изгибам ее тела.

— Будут и другие ночи… Я обещаю.

— Я заставлю тебя сдержать это обещание, — тихо прошептала она.

Они спустились по веревочной лестнице и вернулись в больницу. Когда они были почти у цели, он отвел ее обратно в тень и, улучив момент, одарил ее на прощание ослепительным поцелуем, от которого у нее растаяло сердце. Когда он, наконец, медленно отпустил ее, ей потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя от затуманенного желания, оставшегося после поцелуя, и только тогда она смогла открыть глаза. Она посмотрела на него, стоящего там, такого красивого и высокого, и сказала: