Чтение онлайн

— Доброе утро, Сэйбл.

— Рэймонд.

Тишина на крыльце становилась все более напряженной.

Говоря так, словно они были одни, она сказала:

— Я услышала голоса, но решила, что ты уже ушел. Ты забыл свои часы.

Она протянула их на ладони.

Он взял их и положил в карман сюртука.

Сэйбл проигнорировала понимающие ухмылки на лицах Арчера и Филиппа и вместо этого тихо сказала мужу:

— О, и Рэймонд, передай своей любовнице мои извинения за то, что я заставила тебя пропустить вечеринку по случаю ее дня рождения вчера вечером. Я постараюсь, чтобы это больше не повторилось…

Она повернулась и пошла обратно в дом, завораживая его знойным покачиванием бедер.

Ее сарказм не ускользнул ни от кого на крыльце, как и ее вызов.

Арчер бросил:

— Я думаю, она только что объявила войну.

Все еще охваченный воспоминаниями об их занятиях любовью, Рэймонд сказал:

— Я думаю, что ты, возможно, прав.

В тот день, после работы в Бюро, Рэймонд тихонько постучал в дверь Мюриэл. Она открыла с непроницаемым выражением лица, затем отступила, чтобы он мог войти.

— Я должен извиниться перед тобой за вчерашний вечер, поэтому я здесь. Я приношу свои извинения.

Мюриэль была темноволосой высокой красавицей. Они с Рэймондом начали встречаться еще до войны. Она была умна, начитанна и часто мирилась с его причудами, когда никто другой этого не делал.

— Ты сильно злишься? — спросил он.

— По правде говоря, не очень.

Он был уверен, что она прочла удивление на его лице.

— Правда?

— Правда, — сказала она, провожая его внутрь квартирки, которую он снимал для нее почти четыре года. — Я была немного расстроена, когда ты не приехал, но я реалистка, Рай.

Он сел.

— Что это значит?

— Ты хоть понимаешь, что мы не занимались любовью с тех пор, как ты вернулся с войны?

Это была правдой, и Рэймонд почувствовал себя почти виноватым из-за этого.

— Не нужно испытывать чувство вины, — сказала она, правильно поняв его. — Нам было хорошо вместе, тебе и мне.

Из-за военной службы и потрясений, связанных с войной, он смог увидеться с ней только дважды с 1863 года. Когда в прошлом месяце он вернулся домой навсегда, той искры между ними уже не было. Сначала он списал это на естественное развитие событий — ему просто пришло время двигаться дальше, — но теперь ему пришлось признать, что дело было не только в этом. Горько-сладкие воспоминания о Сйэбл, которую он встретил в лагере, оставили неизгладимое впечатление, которое сделало его невосприимчивым ко всем другим женщинам.

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Мюриэль сказала:

— Я слышала, она очень красивая.

Рэймонд не стал притворяться, что не понимает, о ком она говорит. Он был обязан сказать ей правду.

— Да, это так.

— Я потеряла тебя из-за нее, не так ли?

— Часть меня хочет отрицать это.

— Но ты не можешь.

— Нет, не могу.

Она подошла и встала у окна.

— Я встретила мужчину, который хочет отвезти меня в Порт-о-Пренс. Я согласилась.

— Когда ты уезжаешь?

— Через пять дней.

— Куда мне переслать твою оплату?

Она покачала головой.

— В этом нет необходимости. За эти годы ты был более чем щедр, и у меня скопилось приличное состояние.

Она помолчала, потом спросила:

— Рай?

Он посмотрел ей в глаза.

— Да?

— Обещай мне, что ты будешь таким же щедрым и любящим с ней, каким был со мной.

Он не удивился ее словам. У нее всегда было доброе сердце.

— Я обещаю.

— Хорошо. А теперь убирайся из моего дома, пока я не начала реветь.

С горько-сладкой улыбкой Рэймонд Левек встал, поклонился и вышел.

Глава 11

В тот вечер Дрейк и Бо пришли поужинать с Джулианой и Сэйбл. Только все уселись за сверкающий стол, как вошел Рэймонд.

— Добрый вечер.

Удивленная Джулиана воскликнула:

— И тебе доброго вечера. Пришел, чтобы присоединиться к нам?

— Я подумывал об этом.

Сэйбл тоже была удивлена его необычным появлением. Он никогда раньше не ужинал с ними. Она подвинула свой стул, чтобы освободить место рядом с собой. Джулиана достала для него тарелку из нового шкафа.

Сэйбл не знала, как себя вести, когда он был так близко. Нежный и страстный мужчина в ее спальне, казалось, мало походил на того строгого, неприступного мужчину, каким он бывал в других местах. Она решила, что просто последует его примеру.

За ужином они обсудили текущую реставрацию дома и его обстановки, а также желание Джулианы нанять новый штат прислуги.

— Я готовлю сама с 63-го года, и, честно говоря, мне это надоело, — призналась она.

— Мама, я слышал, что Малышка Реба вернулась в город, — сказал Дрейк.

— Племянница Макси здесь? — воскликнула Джулиана. — Она работает?

— Я не уверен, но могу выяснить.

— О, да, это стало бы ответом на мои молитвы.

— Кто такая Малышка Реба? — спросила Сэйбл.

— Племянница одной из маминых очень хороших подруг Макси, — объяснил Бо. — Малышка Реба переехала в Мичиган перед войной, чтобы жить со своей тетей, которая работает поваром у лучшего друга Рэймонда, Галено Вашона.

— И, как и у ее тети Макси, призвание Ребы — готовить, — добавила Джулиана. — Если Реба согласится работать на меня, мне больше никогда не придется есть свою стряпню.

Затем разговор перешел на работу Рэймонда в Бюро вольноотпущенников.

— Дела идут неважно, — заявил он. — На каждого хорошего агента приходится трое, которые заботятся только об интересах своих бывших хозяев. Их совершенно не волнует работа, которую они должны выполнять.

— Разве нет законов, регулирующих деятельность бюро? — спросила Джулиана.

— Да, но в разных штатах они разные, поэтому нет четких правил, как должны действовать агенты. В некоторых местах, например, здесь, в Луизиане, есть суперинтенданты, которые делают все возможное, чтобы помочь вольноотпущеннику. В других местах агентов обвиняли в том, что они избивают беженцев и позволяют плантаторам увольнять своих новых чернокожих сотрудников, когда наступает день выплаты жалованья. Согласно многочисленным сообщениям, коррупция процветает.

Дрейк спросил:

— Что это я слышу о том, что преподобный Бенджамин Рэндольф нанялся агентом? Я познакомился с ним во время войны, когда он был капелланом Двадцать седьмого полка.

Рэймонд ответил:

— Он пытается получить должность, но не так уж много чернокожих приглашают на работу. Его должны были нанять сразу же. Этот человек хорошо образован, окончил Оберлин. Он даже сказал, что будет работать бесплатно, если его направят туда, где он сможет помочь лучше всего.

Сэйбл не понимала, почему Бюро вольноотпущенников отказалось нанять такого человека, как преподобный Рэндольф. Образованные чернокожие с севера и юга оказывали неоценимую помощь бывшим рабам. Школы для вольноотпущенников открывались по всему Югу, в бильярдных, на складах и в заброшенных товарных вагонах, и многие образованные чернокожие были нужны в качестве учителей.