Чтение онлайн

В конце концов вечер подошел к концу, и обе пары обменялись крепкими прощальными объятиями. Поскольку Галено и Эстер жили в отеле Арчера, им нужно было всего лишь подняться по лестнице, чтобы оказаться в своих апартаментах. Они собирались пробыть в Луизиане еще как минимум неделю, и Вашоны и Левеки поклялись встретиться снова на следующий день.

Глава 12

Пока они ехали домой в наемном экипаже, который они остановили у отеля Арчера, Сэйбл смотрела на своего молчаливого мужа и думала над советом, который дала ей Эстер. Сэйбл вынуждена была признать, что однажды ей уже приходила в голову мысль соблазнить его, но в ту конкретную ночь это он соблазнил ее. Не то чтобы у нее были какие-то претензии — он мог соблазнять ее в любое время, когда пожелает, напевал ей тихий внутренний голос. Сэйбл подавила свои желания, ругая себя за то, что была такой распутной, и приготовилась к возвращению к Джулиане.

Но, похоже, они направлялись в другое место. К этому времени она уже хорошо знала город, и, когда кучер не завернул на ту улицу, куда должен был, она спросила мужа:

— Куда мы едем?

— Я обещал тебе ванну, — ответил он голосом, который проник до глубины ее души. — Помнишь?

Да, она помнила, и внезапное предвкушение превратило ее в лужицу прямо на сиденье.

Он провел пальцем по мягкому изгибу ее щеки.

— В чем-то наш брак начался хорошо… а в чем-то нет, в основном из-за прошлого — ты согласна?

— Да.

— Я в восторге от тебя в спальне, Сэйбл, но я хочу, чтобы между нами было нечто большее.

В темноте было трудно разглядеть выражение его глаз, но она почувствовала его искренность.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что я хочу приходить к тебе домой по вечерам, ужинать с тобой, быть рядом утром, когда ты проснешься.

— А что насчет Рэндольфа Бейкера?

— Прошлое осталось позади.

Она внимательно посмотрела ему в лицо.

— Значит, ты веришь, что я не причастна к этому?

Ей нужно было услышать правдивый ответ на этот вопрос.

Но, казалось, его больше интересовало что-то другое, когда он прикоснулся губами к ее губам, достаточно легко, чтобы заинтересовать и ее тоже. Он тихо ответил ей:

— То, вот что я верю, не имеет никакого отношения к нашему будущему.

— Но оно будет иметь, если это останется между нами.

— Для меня это больше не проблема…

Его слова затихли, когда он коснулся губами ее уха. Когда первые ноты желания зазвучали в ее крови, как неуловимая мелодия, она обвинила его, менее твердо, чем намеревалась:

— Ты пытаешься отвлечь меня…

Его губы прошлись по надушенной коже ее шеи.

— Кто…. я?

— Да, ты…

Его руки неторопливо блуждали по ее телу, теплые губы делали то же самое.

— Зачем мне отвлекать тебя, бижу?

— Потому что ты не хочешь обсуждать… ооо…

Его рот обхватил ее сосок через ткань платья и дразнил его ровно столько, сколько потребовалось, чтобы вызвать у нее ответную реакцию, прежде чем перейти ко второму. Когда ее чувства затрепетали, а сердце бешено заколотилось, он хрипло спросил:

— С какой стати мне обсуждать перебежчика-повстанца, когда я могу обсудить, как хорошо твои груди ложатся в мои ладони…

Сэйбл возблагодарил небеса за защищающий полог кареты, когда он отодвинул в сторону лиф ее платья и обхватил ладонями ее обнаженную золотистую плоть с темными кончиками.

Его язык что-то обсуждал, пока она мурлыкала. Он убедился, что каждая вершинка начала молить о пощаде и трепетать, прежде чем подняться и поцеловать ее приоткрытые губы. Его рука властно скользнула ей под платье, обводя ее бедра, лаская рисунки луны, а затем переместилась к центру ее тела.

Она выгнулась навстречу горячему, сладкому волшебству. Она хотела отругать его за то, что он был таким высокомерным, но не смогла подобрать нужных слов.

Не требовалось никаких слов — только мурлыканье, вздохи и стоны, когда он задержался на ее обнаженной груди, задержался у ворот ее храма и вызвал такой вихрь ощущений, что ей не хотелось никогда больше выходить из кареты.

Но карета остановилась перед небольшим особняком, который он купил для нее, и им пришлось выйти.

— Давай же… — прошептал он ей в губы, поправляя платье.

Сэйбл не заметила, как вышла из кареты. Она едва осознавала, что стоит ошеломленная, а страсть пульсирует, как барабанный бой, между ее пульсирующими бедрами, пока он расплачивался с кучером.

Рэймонд подхватил ее на руки и понес к крыльцу. Оказавшись внутри, он поставил ее на ноги и снова завладел ее губами. Их путь вверх по лестнице прерывался поцелуями, прикосновениями и медленным, уверенным наслаждением, когда его руки задирали ее платье до талии. Те же руки завораживающе прошлись по ее ягодицам, затем умело расстегнули завязки панталон. Она едва заметила, как одежда слетела с нее. Прикосновение его обнаженных рук, ласкавших ее так эротично, заставило ее вскрикнуть.

— Я не могу ждать, моя королева… — хрипло выдохнул он. После сцены в карете они оба были на грани срыва.

И они занялись любовью прямо там, на лестнице, залитые лунным светом, струившимся через все еще открытую входную дверь.

Сэйбл приняла обещанную ванну только поздним утром следующего дня. Он устроил ей страстнное купание, что побудило ее снова покорить вершины желания. Он вынес ее мокрое тело на веранду и уложил на стеганое одеяло под теплыми лучами луизианского солнца. Пока она лежала, спелая, влажная и затаившая дыхание, он чувственно вытирал полотенцем и губами темные, напряженные бутоны ее грудей, прежде чем перенести свои ослепительные ласки на набухший, чувствительный бутончик между ее бедер. Только после того, как она начала извиваться и терять рассудок, он наполнил ее железом своей собственной пульсирующей потребности и любил ее до тех пор, пока освобождение не поглотило их обоих.

Ближе к вечеру Сэйбл проснулась от голода. Пока Рэймонд продолжал спать, она выбралась из постели и, обнаженная, вышла из их комнаты, чтобы посмотреть, что есть съестного. Спускаясь по лестнице, она нашла свои панталоны, платье и его брюки. Она также обнаружила три пуговицы, которые когда-то были прикреплены к его рубашке. Вспомнив, как они оказались оторванными, она покраснела от смущения. Она подняла их и положила в карман его брюк. Прошлой ночью, в своем страстном желании погладить его обнаженную кожу, она сорвала пуговицы. Он не возражал, так же, как и она не возражала против того, что он в своем похотливом порыве разорвал спереди ее тонкую сорочку.

Пуговицы и порванная сорочка свидетельствовали о том, насколько сильной была их страсть. Спускаясь по лестнице, она с улыбкой представляла себе будущее, полное оторванных пуговиц и скандально порванного нижнего белья.

Спустившись вниз, она была поражена богатством мебели, которая теперь заполняла комнаты. Здесь были картины, красивые мягкие диваны и стулья, а в кабинете — сверкающий новый письменный стол. Она понятия не имела, когда Рэймонд приобрел всю эту мебель, но каждая деталь свидетельствовала о его превосходном вкусе.