Чтение онлайн

Я знал, что за нами следят газетные репортёры. Для моей профессиональной карьеры в писательстве подобный вариант развития событий самый оптимальный, поскольку такая слежка потенциально может ещё больше увеличить и без того широкую известность книги. Так что всё собственно прошло именно так, как было намечено, даже ещё лучше.

«Сегодня я совершил то, что долгое время не мог сделать. Ведь самое сложное — это действительно каяться. Я же официально извинился. То, что делает Олливия, и в самом деле достойно одобрения и уважения. При том, что эта крошечная мышка, оказывается, способна вынести любой болезненный удар. Её жизнь до работы в издательстве оставляет желать лучшего, однако я не спасательный круг, чтобы протягивать всем подряд руку помощи. Ни сейчас, ни в будущем», — мелькает у меня мысль, пока немного расчувствовавшийся я наблюдаю за девушкой, что спит рядом.

«Казалось бы, нас ничего не должно связывать, но отчего же меня грызёт совсем иное чувство? Я правда стараюсь стать лучше и забыть ту адскую жизнь, из которой едва получилось выскользнуть. Впрочем, с таким успехом, которого мне удалось добиться, для меня наша с ней битва шевелится чересчур медленно», — рассуждаю я, задумчиво сдвигая брови. Её внезапный вопрос вынуждает меня глубоко задуматься. «А смогу ли я реально взглянуть в лицо своему прошлому? Или же мой страх остаться таким же окажется сильнее меня?» — гадаю про себя, искоса поглядывая на Ви.

Мы едем ко мне домой, о чём она совершенно не думает. Алкоголь разморил Олливию до такого уровня, что мне пришлось едва ли не тащить на руках её охмелевшее тело. «Женщины! Предоставь им волю дерябнуть чуть больше, и это внезапно закончится мировой катастрофой», — приходит ко мне понимание, что забавляет меня.

Примерно через тридцать минут мы оказываемся на месте.

— Не хочу, — привередничает девушка, едва стоя на ногах. — Не хочу домой!

Я могу сделать с ней немедля всё, чего только пожелаю, однако что-то меня стопорит. Человеческая совесть? Сострадание? Я и сам не знаю ответа.

— Ма-а-айкл, — её мелодичный голос настолько пьян, что попросту запинается, — пойдём тусить!

— Если уверенно пройдёшь прямо хотя бы пару метров, то твоя взяла.

Она кивает и пытается самостоятельно пройти три шага, после чего заваливается на землю.

— Кха, — закашливается Ви, — ну почти! Кха!

Я гляжу на неё свысока. Даже в подобный момент та выглядит как и все, но почему-то мне кажется, что она лучше других.

Почесав затылок, ловлю себя на благой мысли, что созерцать хмельную Олливию куда комичнее, чем с ней разговаривать.

— А другой шанз-з имеется? — с трудом выговаривает она, пробуя подняться на ноги.

— Даже не знаю, — пожимая плечами, отзываюсь я и сажусь возле неё на корточки. — Это как взглянуть.

— Как? — переспрашивает Ви, морща лоб и явно пытаясь задуматься. — Ты га-варишь загад-гками…

Её язык при этом сильно заплетается.

— Ну, я-то стою на ногах, в отличие от некоторых.

— Дай мне минуту, — заявляет она и, изо всех сил цепляясь за меня, пытается подняться.

В какое-то мгновение мой кожаный ботинок соскальзывает в сторону по бархатной траве, что от сырого воздуха вся в каплях росы, и мы оба падаем на холодную землю.

Олливия оказывается подо мой. Её коньячые глаза сверкают от чрезмерного количества выпитого алкоголя, а твидовый пиджак немного приоткрывает роскошный, прячущийся под розовой блузой бюст. Она смотрит на меня, а я на неё.

В эту секунду в голове зажигаются воспоминания. Подобные необычайно мощные эмоции я испытывал вместе с супругой, на которой в тот момент ещё не был женат.

Стоял тёплый октябрь, что вспоминается мне как сейчас. Мы возвращались с какой-то тусы. В тот год мой пятилетний контракт официально закончился, и я мог свободно вдохнуть полной грудью, наслаждаясь волей. А ещё я тогда в полной мере осознал, как же мне повезло с Клэр. Та была наилучшим из всего, что случилось со мной за последние пять лет.

В какой-то момент она поскользнулась на возвышенности, а с ней и я. Мы свободно лежали и хохотали. Я глядел на неё, она на меня. Её короткие волосы пепельного оттенка здорово растрепались, а кофточка смялась, задравшись до начала её плоских рёбер. Мы были в тот час под лёгкими наркотиками, но всё равно её образ отпечатался в моей памяти навсегда. Клэр улыбнулась, а затем провела рукой по моему лицу, еле касаясь пальцами. Её зелёные глаза с немного расширенными зрачками были безрассудно прекрасными. Мне казалось, что это звёздные сапфиры, огромные и бесконечно живые.

Я был очарован ей. Более того, я был в неё влюблён. В тот миг она реально стала для меня неразделимою вселенной, в которой мне хотелось бы раствориться без остатка…

Тряхнув головой, отгоняя навязчивые воспоминания, я смотрю на Олливию и ощущаю, как меня пробивает каким-то пульсирующим током. Пронзительные электромагнитные волны закрадываются под мою кожу, стремительно и активно распространяясь по всему телу.

Я не вижу в Ви бывшую жену, а скорее напротив. Она достаточно напоминает мне о том, что я могу взглянуть прошлому в глаза, а не мчаться от него, сломя голову.

— Ой! — восклицает девушка. — Ти тоже упа-ль?

— Всё благодаря тебе.

— А-ха-ха-ха! — смеётся та. — Ничегошеньки подобного!

Её тонкие руки обвивают мою шею. Мягкие, маленькие, холодные. Теперь она выглядит даже излишне беззащитной и уязвимой, а я всё пытаюсь не поддаваться тайным желаниям. Олливия улыбается мне самой открытой и ангельской улыбкой, и мной испытывается тихая зависть. Она может с высоко поднятой головой взирать в своё прошлое и совершенно его не стесняться, в отличие от меня.

— Давай, поднимайся, — говорю ей и сам встаю на ноги.

— Ты видал небосвод в Крейгене?

— Ну и?

— А сейчас на него посмотри.

Я поднимаю голову и обнаруживаю, что на небе нет ни облачка. Его тёмно-синее полотно довольно густо усыпано звёздами, что сверкают одна ярче другой.

— Тебя в революционную романтику потянуло? — уточняю я, косясь на Ви.

— Желала бы я знать, для чего звёзды блещут…

— Наверное, затем, чтобы рано или поздно любой мог опять разыскать свою. (*)

Она что-то негромко мычит, а потом добавляет:

— Артур Кен-тм-Экзю-пэпа-ри.

— Антуан де Сент-Экзюпери, — тут же исправляю я её, не отрывая взгляд от неба.

— Прекрасно, не правда ли?

— Весьма.

— Я никогда в жизни не была в планетарии.

— Даже в детстве?

— Угу, — бормочет Олливия, откидываясь обратно на землю.

— Поднимайся, а то простынешь.

— И что с того, что простыну?

Девушка лежит на земле в своём слегка помятом пиджаке и упивается безмятежностью жизни. «Этого мне и не хватает. Обыкновенного блаженство от того, что у меня уже есть. Мы определённо учимся друг у друга», — понимаю про себя и усмехаюсь, склоняясь над ней.