Чтение онлайн

Над этой демонстрацией великолепия лицо доктора было круглым и улыбающимся, хотя и немного сморщенным, как у старого ребенка.

Он приветствовал Гаффи как друга. ‘Мой мальчик, это очень мило с твоей стороны - пожалеть старика. Как рука? Надеюсь, поправляется. В этом районе нужно быть осторожным!’

Гаффи представил остальных, и после окончания церемонии они последовали за хозяином через темный холл в комнату слева от них, чьи высокие окна выходили на заросли цветов.

Казалось, весь дом был пропитан ароматом сада с травами. Эффект был экстраординарным, но вовсе не неприятным, хотя их первым впечатлением от комнаты, в которую они вошли, было то, что в ней много лет никто не трогал, даже щетка горничной.

Это была нелепая комната для размещения такого странного маленького человечка. Несмотря на окна, она умудрялась оставаться темной, а мебель имела одну приводящую в замешательство особенность: почти вся она была змеевидной. Гаффи рассудил, что у прежнего ректора Понтисбрайта, должно быть, был прекрасный вкус и значительные средства для человека его призвания.

Практически всю стену занимало огромное змеевидное бюро, которое изгибалось по всей своей волнистой длине - чудовищное сооружение в стиле барокко, если таковое когда-либо существовало. Даже у стульев была эта очаровательная привычка расползаться и скручиваться, пока они не выглядели так, как будто их видели в хитром зеркале.

Маленький доктор заметил испуганное выражение лица Игер-Райт и усмехнулся с неожиданным юмором.

‘Что за комната, чтобы напиться, а, мой мальчик?’ - сказал он. ‘Когда я впервые спустился сюда, мне было примерно твоего возраста, и когда я вошел в эту комнату, я подумал, что был пьян. Сейчас я к этому привык. Когда я чувствую, что мне немного не по себе, я иду и смотрю на свой операционный стол, и если у него ножки, как у этого шкафа, то, черт возьми, я знаю, что пьян.’

Казалось, он сосредоточился на Игер-Райт, и причина его интереса вскоре стала очевидной.

‘В деревне я слышал, что вы пишете книгу?’ - заметил он, жестом указав им на стулья у окна. У него был странный птичий голос, и сходство усиливалось его привычкой говорить короткими отрывистыми предложениями и слегка наклонять голову набок, когда он задавал вопрос.

‘Вы не должны удивляться", - продолжил он, когда молодой человек непонимающе посмотрел на него. ‘Незнакомцы - это здесь событие. Все о них говорят. Когда я сегодня утром совершал обход, все были в восторге от вашего приезда. Человек, который пишет книгу, все еще является здесь чем-то вроде редкости. Я горжусь знакомством с вами, сэр.’

Нетерпеливый Райт бросил свирепый взгляд на Кэмпиона и улыбнулся хозяину с подобающей благодарностью.

Гаффи, балансируя своим огромным телом на одном из нелепых стульев, печально смотрел перед собой. Он был убежден, что вечер будет потрачен впустую.

‘Бокал портвейна?’ - спросил доктор. ‘Думаю, я могу порекомендовать его. Это из погреба моего дяди. Я сам не большой любитель портвейна, но этот мне начал нравиться. Когда я пришел, в подвале было полно портвейна.’

Он открыл совершенно неожиданный шкафчик в отделке панелями и достал графин и бокалы такой изысканной огранки и цвета, что в них было легко узнать музейные экспонаты. Глубокий насыщенный красный цвет вина обещал хорошее, но только когда они попробовали его, истина дошла до них. Гаффи и Кэмпион обменялись взглядами, и Игер-Райт держал свой бокал еще более почтительно, чем раньше.

‘ Вы — вы сказали, что у вас было много этого, сэр? ’ рискнул спросить он.

‘Погреб полон", - весело сказал доктор. "Вкусно, не правда ли? Должно быть, очень старое’.

На вечеринку опустился мрак. Что человек мог прожить сорок лет с полным погребом бесценного вина и, возможно, даже выпить его — кощунственная мысль! — напиться ею, не осознавая ее ценности, было, по крайней мере, для Игер-Райт и Гаффи трагическим и ужасным открытием.

Пока они пили, приветливая напыщенность маленького доктора стала менее заметной. Сидя в огромном кресле с бесценным бокалом в руке и в полумраке комнаты, подчеркивающем глубину цвета его пиджака, он стал не столько человеком, сколько персонажем; странным маленьким персонажем в своем большом ароматном мавзолее дома.

Разговор был очень общим. Доктор был на удивление неосведомлен в большинстве современных тем. Политика прошла мимо него, и единственными именами, которые его интересовали, были имена ушедшей эпохи.

Однако, как только они коснулись архитектуры церкви напротив, он сразу же расцвел, продемонстрировав богатство архаичных знаний, подкрепленных здравой оригинальной мыслью, которая поразила их.

Постепенно, по мере того как вечер подходил к концу, свет померк, и тени в задней части комнаты сгущались, пока бюро в стиле барокко не растворилось на заднем плане. Трое молодых людей осознали, что нечто неопределимое в маленьком докторе, которое они замечали весь вечер, становилось сильнее и узнаваемо. Мужчина чего-то ждал. Совершенно очевидно, что он тянул время, ожидая какого-то психологического момента, который теперь, несомненно, должен был наступить совсем близко.

Разговор стал неловким и прерывистым, и Гаффи раз или два взглянул на свои наручные часы с подчеркнутым интересом.

Их хозяин, наконец, зашевелился, вскочив со своего места с птичьей ловкостью, которая слегка приводила в замешательство. Он подошел к окну и посмотрел на небо.

‘Пойдем’, - сказал он. ‘Пойдем. Ты должен увидеть мой сад’.

Почему он должен был ждать, пока почти стемнеет, чтобы показать эту часть своего заведения, он не объяснил, но, казалось, счел само собой разумеющимся, что в его поведении не было ничего странного, и вывел их из зала, по коридору к боковой двери, в заросли цветов и трав, аромат которых в вечернем воздухе был почти невыносимым.

‘Все эти растения находятся под управлением Луны, Венеры и Меркурия", - небрежно заметил он. ‘Это довольно странное самомнение, тебе не кажется? Цветы Солнца, Марса и Юпитера растут в саду перед домом. Я думаю, что мой сад - мое единственное хобби. Я нахожу это очень интересным. Но я привел тебя сюда не для этого. Я хочу, чтобы ты прошел с нами в конец сада, прямо сюда, на холм. Это курган, ты знаешь. Его никогда не открывали, и я не понимаю, почему это вообще должно быть сделано. Я не верю в то, что нужно рыться в могилах, даже на службе у науки.’

Он шел впереди них, взбираясь на круглый искусственный холм, могильный холм какого-то доисторического вождя, прыгая по деревьям и выглядя еще более похожим на гнома, чем когда-либо.

‘Чем, черт возьми, мы сейчас занимаемся?’ - пробормотал Гаффи себе под нос Игеру-Райту, когда они замыкали маленькую процессию. ‘Собираешься увидеть мак под влиянием Нептуна?’

‘Мак будет замечен под воздействием алкоголя", - мягко сказал другой. ‘Или, конечно, в глубине сада могут быть феи’.

Гаффи фыркнул, и они продолжили путь, пока, добравшись до своего хозяина на вершине холма, они не обнаружили, что смотрят вниз на широкую долину. Понтисбрайт лежал, как кучка кукольных домиков, на южной оконечности, и среди невозделанных полей, которые тянулись за извилистой долиной, уютно примостились маленькие жилища. Даже Гаффи частично смягчился.

‘Чудесный вид, сэр", - сказал он. ‘Клянусь Юпитером! Отсюда видна почти вся Светлая долина’.

Маленький доктор пристально посмотрел на него, и когда он заговорил, в его голосе прозвучала неожиданная серьезность, которая поразила их.

‘Светлая долина", - сказал он. ‘Нет, мой дорогой юный сэр, я вижу, вы не знаете местного названия. В этих краях мы называем ее Долиной Каина’.

Эта фраза рывком вернула их к текущему делу. Казалось странным слышать древний титул от этого маленького человечка в странной одежде, стоящего на вершине кургана в конце своего сада.