Чтение онлайн

– Не-а.

Я, прищурившись, смотрю за стекло на Бабулю и тихо, с неприязнью бормочу:

– Старая ты ведьма. Ты задолжала мне предсказание.

Бабуля таращит на меня свои косые глаза, и я почти наяву слышу, как из ее длинного крашеного горла вырывается низкий скрипучий голос:

Я приду к тебе ночью, девочка. Приду, когда в том доме будет темно, хоть глаз выколи. Приду и засуну пальцы в твой маленький влажный ротик.

– Она сломалась. Стоит такая с тех пор как Ли Мейсон пнул ее позапрошлым летом, мисс, – деловито информирует меня девочка. – Так что вы не услышите, как она говорит.

Я сую руки в карманы.

– Что ж, может, оно и к лучшему.

Девочка уходит, напевая под нос какую-то песенку, а я смотрю ей вслед и представляю маленькую Беккет примерно в том же возрасте, вижу, как она громко топает по пирсу в лиловых сланцах и на ходу размахивает ведерком. Поворачивает к перилам – ее привлекла чайка с чипсом в клюве.

Я же иду в конец пирса к кафе «На берегу».

– Привет. Можно один флэт уайт [12] , пожалуйста.

Женщина за стойкой вытирает руки о фартук и подходит к кассе. Еле сдерживаюсь, чтобы не попросить, чтобы молоко было овсяным. Но эти лондонцы, они такие… В общем, я не хочу, чтобы ко мне относились как к столичной штучке.

– Конечно, – говорит женщина и, легко прикасаясь к сенсорному экрану, вводит мой заказ. – Что-нибудь еще?

Быстро сканирую выставленные в застекленной витрине глазированные и посыпанные сахарной пудрой пирожные и печенье. А потом вспоминаю совет, что дала мне Надия.

– Ах да, конечно, еще кусочек морковного пирога, пожалуйста. Слышала, он у вас убийственно вкусный.

Женщина улыбается:

– И не ослышались. – Она отклоняется чуть назад и обращается к девушке, которая протирает стойку у нее за спиной: – Эмс, будь добра, один флэт уайт.

Я быстро осматриваюсь.

Учитывая, насколько пустынным был пирс, в кафе на удивление многолюдно, а после тишины на побережье гул голосов посетителей создает особенно теплую и уютную атмосферу.

За столиками – целые семьи: дети что-то рисуют, а взрослые «баюкают» в ладонях горячие алкогольные напитки. Те из посетителей, кому в районе двадцати, сидят с ноутами. Пожилые попивают дымящийся чай, кто-то отвлекается, чтобы откусить кусочек бутерброда, а кто-то предпочитает бутерброду сдобную булочку с маслом.

– Итого четыре девяносто пять, – говорит женщина за кассой.

– Карточки принимаете?

– Принимаем, без проблем.

Она протягивает мне валидатор, я машу перед ним банковской карточкой.

Валидатор пикает; женщина мельком, но прицельно смотрит мне в глаза.

– Вы Беккет Райан, верно?

Замираю, не успев до конца вернуть карточку в бумажник.

– Ну… да, – отвечаю я и пытаюсь считать выражение ее лица. – А почему спрашиваете?

Она возвращает валидатор на место.

– Я – Джульет. Мой муж – Джозеф, это он выступил против вас на городском собрании.

– Ух ты. – У меня начинают гореть щеки. – И что, в честь этого меня сейчас отсюда выставят?

– Господи, нет. Совсем нет. И слушайте, честно говоря, лично я думаю, что та статья Джозефа в «Вестнике Хэвипорта» была нетактичной. И я ему прямо в лоб так и сказала.

Опускаю бумажник в сумочку.

– Спасибо. Спасибо вам.

Джульет сгребает со стойки бутылочную пробку и бросает ее в мусорное ведро.

– Да и сдается мне, не все в этой истории так просто. Просто вообще ничего не бывает. – Она отряхивает друг о друга ладони. – А когда имеешь опыт осуждения всем сообществом, дважды подумаешь, прежде чем бросить чужака на съедение волкам.

– О чем это вы?

Джульет украдкой смотрит через плечо:

– О том, что мы знаем, каково быть чужаками в этих краях.

Я снова, сдвинув брови, «сканирую» кафе.

Да, заведение Джульет определенно процветает, и рекомендовала мне его одна из самых, если не самая значимая и авторитетная фигура Хэвипорта.

– Знаете?

Джульет приподнимает брови, как будто я не в состоянии сложить два и два.

– А вы попробуйте залезть в шкуру первых чернокожих владельцев кафе, здесь, на побережье, причем в конце девяностых, а потом еще разок задайте этот вопрос.

Она говорит все это, слегка улыбаясь, но я чувствую в ее интонации горечь и снова начинаю краснеть.

– Да уж, точно непросто было.

Бариста ставит мой кофе на стойку рядом с Джульет и плавно отходит.

– Спасибо, дорогая, – благодарит ее Джульет и, взяв кухонное полотенце, проводит им полумесяцем по стойке. – Мы поимели пару кирпичей в окно плюс граффити на стене. Подумывали уехать отсюда.

– Да уж, не позавидуешь.

Джульет подбоченивается:

– Так и было, но мы не сдались. Мы выстояли, и теперь все это в прошлом. Вот ваш кофе. – Она пододвигает ко мне мой флэт уайт с выведенными на пенке морскими волнами.

– Спасибо, Джульет.

– Не за что. Через секунду будет вам морковный пирог.

Я осматриваю зал в поисках свободного столика, а Джульет как будто спохватывается:

– И, Беккет…

– Да?

– Дайте им время. В смысле местным. – Джульет, не выпуская полотенце, указывает на вход в кафе. – И поверьте, далеко не все в Хэвипорте такие, как тот клоун в «Армс». Этот тип у нас тут имеет определенную, прямо скажем, не лучшую репутацию…

– Понимаю.

И тут выражение лица Джульет меняется.

– Похоже, кто-то хочет привлечь ваше внимание, – говорит она, глядя мне за спину.

Я оборачиваюсь и не могу сдержать улыбку.

Он пришел.

Линн

Она улыбается.

Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится.

А теперь она идет от стойки и поднимает руки для обнимашек.

И он тоже.

Я вижу их, а они меня – нет, потому что я стою, укрывшись за гадательным автоматом.

Кай расставляет руки для обнимашек, и Беккет прижимается к нему так, будто он ее собственность.

Мой парень и моя лучшая подруга встречаются втайне от меня.

А я смотрю, спряталась и смотрю из своего укрытия, как они болтают, смеются и… начинают влюбляться. Обсуждают меня, смеются над Линн с ее причудами. Ждут, когда солнце опустится за горизонт, кафе закроется и они смогут пойти домой. Вместе. И потрахаться.

Я не хочу этого видеть. Жалею, что пришла сюда, но теперь уже не могу уйти. Надо остаться и принять это. Я должна об этом знать.